Сейчас он явно пребывал в некотором замешательстве, что было для него нехарактерно. Райдер извлек из кармана смятую пачку своих любимых «Голуаз», закурил запретную сигарету – отвращение Малера к вину, женщинам, песням и табаку было почти патологическим – и пришел на помощь лейтенанту:
– Что-нибудь случилось в Сан-Руфино?
Малер посмотрел на него с внезапным подозрением:
– Откуда вы знаете? Кто вам сказал?
– Значит, это правда. Никто мне ничего не говорил. Просто в последнее время мы не нарушали закона. По крайней мере, мой сын. Что же касается меня, то я не помню.
– Вы меня удивляете, – язвительно произнес Малер, стараясь скрыть свое беспокойство.
– Нас впервые вызывают сюда вместе, и у нас есть кое-что общее. Во-первых, мы – отец и сын, но это полиции не касается. Во-вторых, моя жена – мать Джеффа – работает на ядерном реакторе в Сан-Руфино. Какой-либо аварии там не было, иначе уже через несколько минут об этом знал бы весь город. Возможно, вооруженный налет?
– Да, – почти прорычал Малер.
Он ненавидел выступать в роли вестника плохих новостей, но еще больше не любил, когда у него перехватывали инициативу.
– Ничего удивительного, – произнес Райдер обыденным тоном, как будто Малер сообщил ему всего лишь о том, что вот-вот хлынет дождь. – Охрана там паршивая. Я подавал об этом рапорт. Помните?
– Который, как и полагается, был передан соответствующим лицам. Охрана электростанции не входит в обязанности полиции. За это несет ответственность МАГАТЭ.
Он имел в виду Международное агентство по атомной энергии, одна из функций которого заключалась в проверке охранных систем для защиты атомных электростанций, прежде всего с целью предотвращения кражи ядерного топлива.
– Ради бога! – Джефф не унаследовал не только внешности отца, но и его непоколебимого спокойствия. – Лейтенант Малер, давайте прежде всего о главном. Что с моей матерью? С ней все в порядке?
– Думаю, да. То есть у меня нет оснований думать иначе.
– Что, черт побери, это означает?
Судя по натянутому выражению лица, Малер приготовился сделать выговор, но тут вмешался сержант Райдер:
– Похищение?
– Боюсь, что так.
– Похищение? – воскликнул Джефф недоверчиво. – Похищение? Моя мать – секретарь директора. Она же не знает всех этих чертовых вещей! У нее нет даже категории секретности!
– Верно. Но не забывайте, что она была специально отобрана для этой работы. Предполагается, что жена полицейского, как и жена Цезаря, вне подозрений.
– Но почему взяли именно ее?
– Не только ее. По моим подсчетам, забрали еще шесть человек: заместителя директора, заместителя начальника охраны, стенографистку, оператора из пункта управления. Но что важнее, хотя, конечно, не с вашей точки зрения, похищены два приглашенных университетских профессора, оба – высококвалифицированные специалисты в области ядерной физики.
– Выходит, за последние два месяца исчезли пять специалистов-ядерщиков, – сказал Райдер.
– Да, пять человек, – с несчастным видом подтвердил Малер.
Райдер спросил:
– Откуда приехали эти двое ученых?
– Кажется, из Сан-Диего и из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Это имеет какое-то значение?
– Не знаю. Может быть, уже слишком поздно.
– Что это значит, сержант?
– А вот что: если у этих двоих есть семьи, их следует немедленно взять под охрану. – Заметив, что лейтенант не понимает его, Райдер объяснил: – Если их похитили, то, видимо, с какой-то целью. Похитители нуждаются в их сотрудничестве. Разве вы не согласитесь сотрудничать, когда увидите, как у вашей жены вырывают щипцами ногти?
Вероятно, потому, что у лейтенанта Малера не было жены, он даже не подумал об этом. Впрочем, мышление никогда не было его сильной стороной. Но надо отдать ему должное: когда какая-то мысль внедрялась в его голову, времени он не терял. Следующие две минуты лейтенант провел у телефона.
Помрачневший Джефф тихо, но настойчиво потребовал:
– Давай быстрей отправимся туда.
– Остынь. Нельзя действовать сгоряча. Спешить надо было раньше, а сейчас спешка не приведет ни к чему хорошему.
Они молча дождались, пока Малер положит трубку, и тогда Райдер спросил:
– Кто сообщил о нападении?
– Фергюсон, начальник охраны. У него сегодня выходной, но его дом подключен к системе сигнализации в Сан-Руфино. Он сразу же отправился туда.
– Что? Да ведь Фергюсон живет в сорока пяти километрах от станции, где-то на холмах. Он что, не мог позвонить?
– Не мог. Его телефонная линия оказалась перерезана.
– Но у него в машине есть радиопередатчик для связи с полицией…
– Это тоже не упустили из виду. Позаботились и обо всех трех общественных телефонах на дороге. Один из них стоял возле гаража, так владельца гаража и его механика заперли.
– Но была еще сигнальная связь с полицией.
– Вот именно, что была.
– Похоже, свои поработали?
– Послушайте, Фергюсон позвонил всего через две минуты после того, как добрался до места.
– Кто-нибудь пострадал?
– Обошлось без насилия. Весь персонал был заперт в одной комнате.
– И самый важный вопрос…
– Насчет кражи ядерного топлива? Как считает Фергюсон, чтобы установить это, потребуется время.
– Вы собираетесь туда?
