Представь себе помесь светского приема, карнавала и пенной вечеринки, и получится примерно то, что увидел Релл.
Куча красивых женщин в платьях разной степени откровенности курсировали по очень богато украшенному залу среди благородных кавалеров в подпитии, пока лучший ди-джей королевства умудрялся вполне успешно миксовать Blackmore’s Night и Тимати.
В общем-то, неплохо, скажешь ты, и будешь прав.
Но для Релла королевский бал стал филиалом ада на земле.
Во-первых, к тому моменту, как он приехал, выпивки почти не осталось, все ходили веселые, блестели глазами и радовались жизни.
И только Релла душил корсет, натирали туфли, а еще им заинтересовался принц и постоянно звал танцевать, все время норовя опустить руки пониже спины.
— Вы самая прекрасная женщина здесь. Я ни разу не видел никого похожего на вас.
Справедливости ради, это было правдой. Принц ни разу не видел женщины под два метра ростом.
Релл выдавливал из себя улыбку, проклинал свою мечту попасть на бал и не знал, как сбежать.
К счастью, принца отвлекла принцесса Лаура — его сестра — и бросив последний тоскливый взгляд на полупрозрачный лиф ее платья, Релл сбежал в сад, выбрав сравнительно безлюдный уголок у фонтана.
И вот на скамейке Релла накрыло уже всерьез.
Он начал задыхаться в своем корсете, беспомощно пытаясь дотянуться стремительно слабеющими пальцами до завязок и чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.
Это могла бы стать самая бесславная и нелепая смерть среди всех сказочных случайностей, но тут вмешалась судьба.
Принцесса Лаура пошла за Реллом, чтобы извиниться за своего брата, и увидела, что «девушке» плохо.
Она недаром была настоящей принцессой, и знала, что нужно делать.
Она ослабила завязки корсета.
— Сейчас, держись. Уже почти все. Ого, как тебя утянули!
Релл сделал первый свой полноценный вдох почти за два с половиной часа, закашлялся, а потом принялся жадно хватать ртом воздух:
— К-как вообще д-дышать… в этой хрени?
— О, ты про корсет? — сочувственно спросила принцесса Лаура. — Боюсь, что никак. Он не для того, чтобы ты могла дышать. Он чтобы деформировать твои внутренние органы и угнетать твою естественную сексуальность.
Релл посмотрел на нее с сомнением. Потом перевел взгляд на полупрозрачный лиф платья и продолжил смотреть, но уже без всяких сомнений.
— Нам, знатным женщинам, постоянно приходится мириться с самыми ужасными вещами. Жизнь так невероятно тяжела, — принцесса не заметила его взгляда. — Принцы все время нас ущемляют. И никто не понимает, что у нас тоже очень много проблем.
Релл слушал и не мог поверить своим ушам. Она сидела напротив него, прекрасная и немного развратная, благородная женщина, которая никогда не голодала и наверняка ни разу в жизни не держала в руках плуг, и рассказывала, как ей тяжело живется.
Релла это возмутило до глубины души:
— Ты думаешь, это у тебя проблемы? Я вообще мужик в платье! Меня всю жизнь угнетают мачеха и сестры. Парням, знаешь ли, тоже нелегко.
Принцесса недоверчиво оглядела его с головы до ног:
— Ты мужчина?
— Да.
— И ты выглядишь так?
— Меня просто накрасили и одели в это дурацкое платье.
— Мне срочно нужен номер твоего визажиста, — сказала она, и поспешно добавила. — То есть это, конечно, ужасно, что тебя угнетают мачеха и сестра. А как это получилось?
Вот так Релл и рассказал ей свою историю, не утаивая даже то, что обычно стеснялся рассказывать паукам на чердаке.
— Я могу тебя понять, — сказала ему принцесса, дослушав до конца. — Нет, правда, могу. Меня тоже все шпыняли и ни во что не ставили, пока я не заказала по интернету парочку ядовитых тарантулов. Отличное средство, очень тебе рекомендую. И можно найти даже бесплатно, некоторых раздаривают после смерти владельцев. Как только я завела тарантулов, все сразу согласились, что я могу выйти замуж, за кого захочу, и стали прислушиваться к моим советам. Теперь у меня неплохая должность в тайной канцелярии при дворце. И я могу носить, что захочу. Нравится платье?
У ее платья был разрез до середины бедра и весьма откровенный верх.
— Очень, — честно признался Релл.
— Вот и я говорю, что отличное. Если бы не пауки, мне пришлось бы идти в корсете и кружевном торте, как тебе.
— Я вообще люблю пауков, — нерешительно сказал Релл, потому что боялся до конца поверить, что все его проблемы с мачехой и сестрами можно было решить так просто.
— И я, обожаю. Не понимаю людей, которые их боятся.
У Релла с принцессой оказалось на удивление много общего, и разговаривать друг с другом им было легко и приятно.
И про пауков, и про дворцовые интриги, и про прополку картошки — про что угодно. Даже про то, какие звезды красивые.
И про несправедливое угнетение.
Часы летели как минуты, а Релл смотрел в сияющие глаза принцессы, чувствовал себя счастливым и влюбленным и радовался, что пышное платье скрывало стояк.
А потом он посмотрел на часы.
Было без пятнадцати одиннадцать.
И Релл представил, как пойдет пешком на каблуках до дома.
Влюбленность влюбленностью, но, естественно, он рванул к своей тыкве-карете, извиняясь перед принцессой на бегу и теряя туфли.