– Но я не устала, – попыталась возразить, глядя в глаза мужчины, присевшего на край постели. Однако не это сейчас было главным. Боль прошла еще у целителей, а любопытство оставалось неудовлетворенным. – Как ты узнал?!
– Синеглазка, ты не представляешь, что я испытал, когда понял, что тебе больно. Мы с Гердом рассматривали карту, и тут меня словно ударили. И я понял, что дело в тебе.
Потрясенная, я смотрела на оборотня и не знала, что сказать.
– Получается, что всякий раз, когда я поранюсь, упаду или еще что-то, тебе прилетит? А если будет больно тебе, то я это тоже прочувствую?
– Ты – нет. – Данияр дернул щекой. – Я позаботился об этом.
Он сидел весь такой сосредоточенный и немного напряженный, а мне вдруг захотелось его поцеловать. Видела, как мой вервольф переживал, помнила, как прижимал меня к себе, доверив только целителям. Он ведь действительно за меня волновался, а значит, любит и дорожит.
Наплевав на запрет целителя лежать и не скакать, я встала на колени и приблизилась к Данияру. Обняла его за шею и поцеловала. Неспешно, давая понять, что каждая минута, проведенная рядом, для меня очень важна.
– Спасибо тебе, – выдохнула в губы темного принца.
– За что? – Вервольф не растерялся, и тут же сработал его хватательный рефлекс. Руки оборотня сцепились замком на моей спине.
– За то, что ты есть, Данияр. И за то, что делаешь для меня.
Не говоря ни слова, принц потянул меня на себя и поцеловал. Не нежно, а скорее требовательно, словно стремясь передать все беспокойство, которое сегодня он испытал. От его прикосновения и напора огонь вспыхнул на губах, разнесся по венам. Останавливаться не хотелось. Одежда на вервольфе показалась лишней, и я запустила руку ему под рубашку, желая прикоснуться к заманчивому прессу и пересчитать кубики. Или хотя бы просто потрогать.
Принц вздрогнул, слегка отстранился, но взгляда не отвел.
– Ты действительно этого хочешь, Злата? Сейчас?
– Хочу. Ты ведь меня не оставишь, если тебе не понравится? – Последние слова были сказаны в шутку, только Дан не оценил.
– Даже не мечтай, – пригрозил оборотень и шумно выдохнул. – Синеглазка, как же я люблю тебя.
Я смотрела на него не отрываясь, но это длилось всего несколько секунд. Решающих, толкающих на сближение. Одежда стала лишней, и мы без промедления избавили друг друга от нее. Мы оба превратились в пылающий костер, в котором горели, не в силах отстраниться. И я позабыла о содранных ладонях и коленях. Все потому, что рядом со мной был тот единственный, к которому потянулось сердце.
– Злата, ты о чем задумалась? – Тафи выдернула меня из воспоминаний. Оказалось, я уже успела снять свадебное платье и сейчас пыталась сунуть правую руку в левый рукав рубашки.
– Ой, – только и вырвалось у меня. Поспешила перевести тему: – Давай сейчас твоим платьем займемся.
– А как? Я не смогу…
– Сможешь! Я уже все придумала. Нам нужны зеркала, много зеркал. Ты будешь видеть себя и творить. Выбирай: или едем в замок, или же хватит наших. Придется снять из ванной, из спален, из коридора…
– Давай попробуем, – повеселела сестра, и, надо сказать, у нее все получилось.
В назначенный день мы обе вышли замуж.
Я – за самого лучшего мужчину на свете, за Данияра Родеонского, который в тот же день был коронован.
Тафи – за Рея Быстрова. За графа Рея Быстрова, потому как капитан оказался не таким уж и простым стражем.
Гостей было много, включая короля Вильдора. Само собой, отец у нас был настоящий, а не какой-то приглашенный. Тафи за два месяца немного оттаяла, и они с родителем общались вполне мирно. Я же и вовсе перестала называть советника маркизом, чем очень порадовала Фердинанда Южного. Только «папа».
Сначала было трудно, а потом гораздо легче. Он инициировал расследование, в результате которого злобная теща была сослана на рудники. С женой не разошелся, поступок матери для нее стал неприятным сюрпризом, пусть теща и действовала в интересах дочери. Это доказала магическая проверка. Я не осуждала отца, желая ему исключительно счастья. С женой маркиза мы познакомились только на свадьбе. Она вела себя довольно сдержанно, не позволив себе выразить и тени неудовольствия в мой адрес. Как позже признался мне отец, женщина очень переживала из-за произошедшего, но желание познакомиться с родными дочерями мужа перевесило боязнь покинуть свое поместье. К слову, дом в Родеоне отец все-таки купил и выбрал тот, что неподалеку от нашего замка.
На свадьбе присутствовала и герцогиня Савойская вместе с дочерью. Они выражали свое почтение и заверяли в вечной преданности. Впрочем, так делали все присутствующие на торжестве.
Крутиков был осужден, но не так сурово, как Сорель. Лорда коня казнили на площади, зачитав все его преступления. Грызуна отправили в другой мир, лишив права возвращаться в течение пяти лет.
