Среди торговцев наркотиками Луис Амарос был известен под именем Эль-Армадилло, что значит «броненосец». Звали его так вовсе не потому, что он внешне напоминал это своеобразное животное. Вряд ли есть на свете люди, обладающие подобным сходством. Собственно говоря, мало кто и знает, как эти звери выглядят, и почему-то путают их с муравьедами. У муравьеда длинный узкий нос, очень длинный тонкий и липкий язык, большой лохматый хвост, а в целом он напоминает этакое волосатое летающее блюдце о четырех ножках. Армадилло-броненосец весь покрыт броней из роговых пластинок и похож на маленький танк, тоже на четырех ножках. Луис Амарос на танк не походил, скорее его можно было сравнить с пожарным гидрантом. Низенький, приземистый и круглолицый. Дружелюбный и любезный пожарный гидрант, весьма добродушный. Пожалуй, он напоминал доктора Дювалье с острова Гаити, однако не был членом семейного клана Дювалье. Луис происходил из Боготы, где обреталась фамилия Амарос, и занимался он наркобизнесом. Примите это как данность. Если вы колумбиец, а живете во Флориде, вы вряд ли станете заниматься перевозкой кофе в зернах.
Пожалуй, единственным основанием называться Эль-Армадилло было то, что Луис, как и бронированное млекопитающее, подарившее ему прозвище, был надежно защищен. Мало кому удалось бы добраться до него. Любой, кто захочет заняться наркобизнесом, прямо к Луису обратиться никак не может. Он может иметь дело с дюжиной парней из низшего эшелона, но не с Луисом. Именно поэтому многие другие колумбийцы поселялись в чертовски тесных тюремных камерах, а Луис обитал в роскошном доме на Кей-Бискейн.
Луис был весьма смешлив. На его круглом маленьком личике сияла улыбка такая же заразительная, как у Багза Банни.[47] Удивительно, что Луиса не прозвали по-испански Эль-Конехо, то есть «кролик», потому что он куда больше напоминал это милое животное, чем пожарный гидрант или броненосца. Женщины находили Луиса привлекательным. А мужчины-клиенты иногда обращались к нему со словами: «Дорогой ты наш бэби». В самом деле бэби, щечки круглые, хочется ущипнуть, должно быть, потому клиенты так и говорят, считал Луис. На самом деле клиенты имели в виду другое: бэби запрашивает за свой товар бешеную цену. «Дорогой ты наш бэби». За десять центов готов тебе глотку перерезать, вернее, нанять для этой цели какого-нибудь головореза по дешевке.
Луис весьма гордился размерами своего пениса.
У своих девушек он спрашивал: больше у меня, чем у Джонни Холмса? Джонни Холмс был порнозвездой, причем полнейшим импотентом, зато орган у него был невероятной величины. Луис видел фильмы с Джонни Холмсом, тот выглядел как-то вяло и подавленно, словно этот его предмет был слишком длинен, чтобы сделаться достаточно твердым от начала до самого кончика. Все девушки, которым Луис задавал вопрос, у кого больше — у него или у Джонни Холмса, — отвечали, что и спору нет, конечно, у него.
Утром в четверг, когда позвонил из Калузы Эрнесто Морено, Луис показывал одной двадцатилетней негритяночке фокус с яблоком и щепоткой кокаина. Сам Луис был очень белокожий, но питал пристрастие к чернокожим девушкам. И к яблокам тоже. Кокаин он мог нюхать, а мог обходиться и без него. Кокаин — это его бизнес. Все беды Аль Пачино в фильме «Лицо со шрамом», — если отбросить, что он был уродлив и хотел спать со своей сестрой, — происходили оттого, что он пытался совместить бизнес и удовольствие. Каждый раз, как Аль Пачино появлялся на экране, он нюхал кокаин чуть ли не горстями. Луис занимался этим только изредка и понемногу. Однако многие девушки обожали кокаин, и для них Луис держал его в доме. Такие девушки, как правило, оказывались весьма благодарными, но попадались среди них настоящие подлянки, которым приходилось давать хороший урок.
Луис говорил по-английски с испанским акцентом, и девушки находили это симпатичным. Но, конечно, не испанки. Испанки не видели в его акценте ничего особенного — считали, что все так говорят. Американочкам, которые крутились возле гостиничных баров, стройным юным созданиям в коротеньких платьицах, его акцент был вполне по вкусу. Кроме того, они надеялись, что у него есть кокаин. Испанский акцент эти девушки почему-то связывали с кокаином. Современные барышни, только и скажешь: «Хэлло, как поживаете?» — а тебе в ответ: «Привет, меня зовут Синди, нет ли у вас „цветочка“?» «Цветочек» — одно из названий кокаина.
До приезда в Майами Амарос, хоть и занимался наркобизнесом, понятия не имел, сколько у кокаина имен. «Си», «кок», «снежок» — эти он знал. «Порошок счастья», «золотой порошок» — тоже слыхал. А вот «звездный порошок» — нет, такое было для него ново, и еще «белая леди», «конфетка для носа» или «хлопья». Самые забавные — «Бернис», «Коринна», «девушка». Значит, для кого-то нюхать кокаин — все равно что спать с девушкой. Во всяком случае, на лицах у некоторых, когда они нюхали, было такое выражение, будто они совокупляются.