Это был Кузин. Он был староста класса и ненавидел всех, а особенно Камилу за то что она верует в Бога. Ему было не лень растрезвонить всему потоку, что эта мелкая кореянка – сектантка и от нее нужно держаться подальше. Но после первой сессии всем стало ясно, что Кузин – сам избалованный и дерзкий человек, который любит внимание со стороны людей. В поведении его прослеживалось некое девичье жеманство, а в голосе – истеричность. Он презирал бедных людей и считал их недостойными учиться в высших учебных заведениях. Ведь это место только для элитных студентов. В основном его шутки были ниже пояса, и нецензурное русское слово из трех букв, он писал повсюду, где только придется. Кузин был бы рад, если бы Камилу выгнали из кабинета, но так как инцидент был исчерпан, то это раздосадовало его так сильно, что он решил все же добиться своего. Когда Камила вышла к доске, Кузин взял одну из огромных таблиц из общей пачки и написал большими буквами на оборотной стороне всем известное матерное слово из трех букв. Как только Камила повернулась к классу, он тут же поднял над головой таблицу, махая ею как транспарантом.
Камила, не глядя на него, продолжала описывать реакцию, приводя свои примеры. Увидев, что его благополучно игнорируют, Кузин схватил тетрадь со стола Камилы. Там аккуратно на всю страницу был описан цикл Кребса. Взяв оранжевый фломастер, он в самой середине кольца реакции написал огромными буквами свое излюбленное слово. И надо же было именно в этот момент Людмиле Афанасьевне попросить всех сдать тетради, чтобы она могла проверить, как они справились с домашним заданием. Камила подошла к своему столу и вытащила из-под учебника свою тетрадь, а ту, которая только что побывала в руках старосты, Камила передала своей одногруппнице Тиане. Камила попросила конспект у Тианы, только чтобы сравнить правильность своих записей. Тиана, ни о чем не подозревая, подала открытую тетрадь Людмиле Афанасьевне. О, что тогда началось! Изумленная Людмила Афанасьевна сначала округлила глаза, сняла огромные очки, потом снова посадила их на свой большой нос. Подняв раскрасневшееся лицо, она в гневе начала трясти подбородком. И прежде чем преподаватель успела что-либо выговорить, Тиана заглянула в свою тетрадь и тут же поняла, чья это проделка, ибо этим словом баловался только их староста. Она выхватила свою тетрадь и что есть силы треснула ею по лицу Кузина. На этом все не закончилось. Тиана взяла свою сумку от «Диор» и начала безжалостно избивать ею старосту, который прикрывал свою голову руками и бегал от нее по всему кабинету, моля кого-нибудь о помощи. Она бегала за ним по всей классной комнате, колошматя его то своими маленькими кулачками, то своей дорогущей сумочкой. Это продолжалось до тех пор, пока Кузин, пробегая мимо процедурного стола, не перевернул штатив с пробирками. Все реактивы тут же расползлись по кафельному полу вперемешку с битым стеклом. На этом весь этот вопиющий бардак закончился. Кузина выгнали из кабинета и отправили на вечернюю отработку. И, конечно же, во всем он обвинил Камилу и с этого дня возненавидел ее еще больше. Этим же вечером Камиле в районе десяти часов пришло сообщение на телефон, содержавшее в себе короткую фразу: «Бога нет, спокойной ночи». Камила сразу же поняла, от кого это. Она просто вежливо пожелала своему старосте спокойной ночи и набрала знакомый номер. Вечером она всегда сначала звонила Аннель.
– Что мама делает? – спросила Камила.
– Телевизор смотрит, – коротко ответила Аннель.
– Что у тебя нового?
– Я на этой неделе оканчиваю свои курсы. Нужно будет искать работу. А в деревне парикмахерская только одна. Наверное, нужно будет в городе поискать.
– Может быть, я поищу тебе здесь? Ты сможешь сюда переехать?
– Конечно. И мы снова будем жить вместе, как и раньше? – радостно предвкушала Аннель.
– Только мне сначала нужно будет переехать.
– А зачем? Ты же всего два месяца назад переехала туда.
– Мы тут с хозяйкой не поладили. Она хочет с кем-то общаться. А ты же знаешь, что я больше замкнутая, чем открытая.
– Эх… Что же теперь делать?
– Ничего страшного. Я найду другую квартиру.
– Но переезжать сейчас так неудобно. На улице такой мороз стоит. Может, до весны подождешь?
– Нет, не получается. Вчера она мне сказала, чтобы я собирала вещи и уходила уже сейчас. Я даже спорить не стала. Думаю, этого стоило ожидать.
– Почему?
– Уверена, это мне за то, что я плохо поступила с Баян.
– Ты до сих пор переживаешь из-за этого?
– Да… Не то чтобы я прям сильно переживала, просто мне очень стыдно.
– Но ведь она тоже виновата.
– Мы обе виноваты были. А я очень подло поступила. Она хоть и наглая, но так бы не сделала. Она оказалась более порядочной, чем я.
– Ты снова себя грызешь. Тебя хлебом не корми, дай только пообвинять себя в чем-либо.
Камила засмеялась и попыталась переключиться на другую тему:
– Тогда я поищу тебе тут работу и жилье для двоих. Потом вместе переедем.
– Хорошо. Спасибо большое.
– Мне уже пора. Кто-то звонит по второй линии.
– Спокойной ночи.
