То была идея мамы: не превращать территорию дома в колхозный огород, а оставить ее лесом, лишь отгородившись высоким забором. За домом был клочок цивилизованного сада: беседка, мангальная зона, качели, небольшой прудик. А в остальном – ну чисто лес, даже дом не было видно среди больших разросшихся сосен.
Ну и Аня. Теперь уже совершенно другая, не такая, какой он увидел ее на парковке отеля. В дорогих шмотках, облагороженная косметикой и уходовыми средствами. Такая Аня, которая на раз уделает всех эскортниц, готовых сопровождать своих клиентов на самом высоком уровне. Ну или он уже помешался и неадекватно оценивает реальность.
Такое тоже вполне возможно, потому что до сих пор Игорь не пропускал рабочие дни в середине недели, особенно перед отпуском. Сегодня, конечно, особый день – пришлось как следует втащить мелкому поганцу, разобраться с его долгом и продумать воспитательный момент.
Вот куда его девать? В клинику не сдашь, от игровой зависимости не лечат. Оплачивать долги вечно Игорь не собирается. Да, раз или два он поможет, но чем дальше в лес, тем злее волки – Алекс будет наглеть, и рано или поздно с этим придется кончать. И даже пусть бы он проигрывался и разбирался сам. Ну, прирежут идиота, так чтобы до этого довести, надо совсем крышей поехать. Но глупо надеяться, что Алексовы проблемы останутся чисто его. А значит, расплачиваться будут и другие. Скорее всего, девчонки.
К слову, о девчонках. Крис-то спит, после ударной дозы успокоительного, а вот Калинина, бродящая по саду, сама того не ведая, толкнула его на очень провокационный поступок.
Ей действительно не хватает побрякушек, вот прямо до ужаса. Каких-нибудь цепочек с миниатюрными подвесками, спускающихся в ложбинку. Тонких браслетов, обвивающих изящное запястье. Поблескивающих на солнце сережек. Будоражащих воображение мелочей. А она ему про румянец.
Будет тебе румянец, только чур потом не драться.
Усмехнувшись, Игорь открывает вкладки интернет-магазинов. Завтра с утра отправит кого-нибудь забрать заказы, и к моменту, когда Анна вернется от Селехова, ее будет ждать занимательный сюрприз.
Хоть развлечется, а то совсем тоска какая-то вокруг.
А еще завтра будут готовы результаты ДНК-теста. Правда, надежды на то, что он хоть что-то прояснит, мало. Не сестра она ему, не сестра, и все. Нет ничего от отца, никакого сходства. Часами Игорь рассматривал ее досье, листал все найденные фотографии. В детских фото Калининой ему чудилось что-то знакомое, но лишь отдаленно, смутно. Никаких конкретных черт он так и не рассмотрел. Да и все дети в раннем детстве друг на друга похожи. А теперь ничего от его родителей в Калининой не было. Значит, копать нужно в другом направлении. Но в каком?
Он берет телефон и набирает пост:
– Герман, там Аня по лесу бродит, забери ее в дом, заблудится же. Только не напугай, позвони сначала.
Чуть подумав, добавляет:
– И куртку ей захвати.
Ему ведь не нужно, чтобы она простыла перед самым отпуском. На отпуск у Игоря большие планы.
Я всегда считала себя спокойным человеком. Даже слишком, это иногда мешало.
Если в очереди передо мной вклинивался без спроса человек – я молча его пропускала, предпочитая не ввязываться в конфликт. Если в транспорте мне хамили, я отходила в другой конец вагона. Только в вопросах, касавшихся папы, я пыталась проявлять твердость, потому что в мире, где каждая история болезни – личная трагедия, ничего не добиться слезами и отступлением. В остальном я часто ругала себя за то, что не могу решиться противостоять тому, что мешает наслаждаться жизнью.
Так в какой момент я стала заводиться с полоборота, стоило Крестовскому сказать или сделать что-то в своей манере?
С утра я умудряюсь проспать, но в доме уже почти никого нет, и, забив на завтрак, я несусь к адвокату. Успеваю – тютелька в тютельку, пусть и голодная, толком не уложившая волосы. Заполняю кучу документов и анкет, получаю новенький загранпаспорт и по дороге домой внимательно его рассматриваю.
Красивый. Билет в новую жизнь. А вернее – к новым впечатлениям. И даже присутствие Крестовских не испортит мне первое знакомство с морем.
Об этом я думаю всю дорогу до дома, ну а еще о еде. Мечтаю, что после завтрака осталась хоть пара блинчиков, которые делала с утра Марина. Их запах преследовал меня, пока я в спешке собиралась на встречу.
А сейчас я стою возле двери своей комнаты и рассматриваю кровать, заваленную коробками, пакетиками и свертками.
Меня одолевают очень противоречивые чувства. С одной стороны, до ужаса любопытно, что в коробках и свертках. С другой – жутковато, потому как от Крестовского я не жду ничего хорошего. А еще я растеряна, потому что это никак не вписывается в рамки принудительного воспитания лишней наследницы.
Приодеть, впустить в дом, приставить охрану – да, без этого вряд ли себя мыслит человек их круга. Но покупки в такой форме подразумеваются как подарки. А подарки влекут за собой обязательства.
