Крис молча смотрит на брата, в глазах настоящий ужас. Нервы как натянутая струна, я дышать-то боюсь рядом с ними! Надо, наверное, уйти, но до ужаса боюсь их оставить. Мне больно за эту семью, как же не хочется, чтобы она развалилась! Игорь, ну ты же умный, ты любишь их, склей как-нибудь, собери по частям, пусть без меня, но собери!
— Сергей здесь?
— Здесь, — откликается Серж с лестницы.
— Вопросы задавать надо или сами поясните, что это?
Два брата останавливаются друг напротив друга. Крис прислоняется к стене. Я тенью проскальзываю к ней, просто на всякий случай.
Тихо. Жутко. Как будто сейчас случится взрыв. Я и жду его, подсознательно уже готова.
Но Игорь тихо спрашивает:
— Крис… Зачем? Скажи мне, зачем? Серег? Что я сделал не так?
— Я пойду к себе, — тихо бормочу я.
— Нет уж, стой! — Крис, словно змея, взвивается с места. — Слушай тоже, ты же часть семьи теперь. Слушай-слушай, как сестричка трахалась с кем Игореша не разрешил. Что скажешь? Себе он таких ограничений не ставит! Уже новую себе нашел подружку или еще на прошлую дрочишь?!
— Замолчи, Крис! Замолчи немедленно! — рявкает он.
— Иначе что? Скажи ему! Серж!
— Игорь, чего ты от меня хочешь? — устало спрашивает Серж. — Объяснений? Каких? Что я сорвался?
— Она тебе сестра!
— Она всю жизнь рядом! А вы, блядь, решаете свои проблемы и на все срете! Я понятия не имел, как воспитывать девчонку, а вы спихнули ее на меня!
Он орет так, что хочется закрыть уши и спрятаться в каком-нибудь темном углу.
— Все время спрашивала, за что с ней так мама! Почему папа на нее не смотрит! Лезла обниматься, ходила хвостиком, потому что никого не осталась, какого хрена я должен был с ней делать?! Я не буду оправдываться перед тобой, ясно? Перед отцом не оправдывался и перед тобой не буду. Знаешь, что? Я ее три года трахаю. А вы все не видите, потому что никуда кроме зеркала и не смотритесь.
Крис всхлипывает и отворачивается, я обнимаю ее за плечи и сама готова разреветься.
— Девушки, идите наверх, подождите нас там, — говорит Игорь. — Серег, ко мне в кабинет.
— Да пошел ты… — рычит он.
— Если ты ее не только трахаешь, но и хоть немного любишь — в кабинет, я сказал. Или на выход. Но больше никого не увидишь. Никогда. Ты меня знаешь.
Сначала я думаю, что гордость и злость победят. Смотрю на Сержа и едва заметно качаю головой, умоляя, чтобы он этого не делал, чтобы не уходил от нас. Не знаю, что на него действует: слова Игоря или моя немая просьба, но он в несколько прыжков поднимается по лестнице. Игорь уходит следом, бросив нам:
— Наверх отведи ее.
Я с трудом заставляю рыдающую Крис подняться в мою комнату. Она сидит на краешке постели, низко опустив голову. В этой несчастной, испуганной девочке совершенно невозможно признать ту роскошную стерву, которая даже ехать со мной в одной машине отказывалась.
Понятия не имею, как ее успокоить. Когда рушится вся жизнь сложно подобрать слова утешения. Я просто глажу бедную Крис по голове.
— Все образуется. Как-нибудь образуется.
— Он меня в психушку отправит. Теперь точно отправит.
— Я не дам.
— Ага, ты у нас тот еще авторитет.
— Что-нибудь придумаю. С Генкой же придумала. Я выбросила его телефон в пруд. От удивления Крис даже плакать перестает.
— Ты выбросила его телефон в пруд?
— Ага. Вырвала из рук и выбросила.
— А как…
— Он Принzzу скинул, а тот всем разослал. Обиделся на то, что я с ним не стала встречаться. Ну или просто обиделся… неважно, в общем.
— Зачем ты мне помогаешь так? Тебя ведь отчислят.
— Не отчислят, твой брат уже отвалил кучу денег в качестве компенсации. А ты не реви. Разрулят как-нибудь. Видео удалят, вы же не звезды первой величины, чтобы во всех газетах писать о сенсации.
— Врагов-то много. Игорю еще припомнят.
— Он не первоклассник же. Разберется. Не драматизируй. Как-нибудь выкрутимся. Откроем с тобой кофейню, получим наследство, уедем… куда там можно уехать? Я бы в Праге пожила. А ты?
— Не знаю, — голос у нее от слез гнусавый, — лишь бы не здесь.
— Значит, в Праге. Кофейня в Праге, круто же?
— Игорь столько денег не даст.
— Достанем.
— Деньги?
— Игоря.
Она слабо, но улыбается. Мы сидим в темноте и тишине, думая о своем. Я об Игоре, например. О том, сколько на него свалилось и как бы мне хотелось хоть немного помочь. Хотя бы морально. Если бы он позволил.
Сколько мы так сидим? Я не знаю. Но когда вдруг дверь открывается и заходят Серж с Игорем, я вздрагиваю, а Кристина будто сжимается в ожидании удара. Но Серж вдруг делает нечто совершенно неожиданное. Он опускается возле постели на колени и берет руки Крис в свои. Держит, целует, так нежно, что сердце щемит от боли за них.
— Прости. Я тебя напугал, — тихо говорит он.
Мне неловко, что я вижу эту сцену, но уходить некуда: проход загораживает Игорь.
— Ладно, я сам в этом виноват, — говорит он. — Надо было рассказать вам раньше.
Мне становится немного дурно, потому что голос у Крестовского очень серьезный. А еще он избегает смотреть мне в глаза. Я даже завидую Крис, ей легче, ее держит за руки Серж, она даже дрожать перестала.
— Ань, отец оставил тебе наследство, потому что вы с Крис сестры.
Что?
