– Не уйду. Ну, не по собственному желанию точно. Но это совсем другая история, у меня есть план. Тебя вмешивать в него я не собираюсь. И так впутал во все это… Единственное, чего прошу сейчас, – это терпения. Не знаю, что в итоге получится, но хочется верить в лучшее.
– И какие исходы возможны?
– Или я продолжу работать там же примерно на тех же условиях, или вылечу. Со мной все очень неопределенно, а на тебя могут махнуть рукой, если мы по разные стороны. Враг моего врага – друг и все такое… Я хочу, чтоб стало ясно: ты была втянута во все это не со зла. В тот памятный вечер, на корпоративе, обычная симпатия переросла в нечто большее. И я понимал, что нужно сдать назад, только не смог. Ты красивая, Кир, веселая, находчивая и остроумная. Мне с самого начала нравилось находиться в твоем обществе, но именно в этот период я совсем не рассчитывал на начало отношений. Несерьезные – пожалуйста, а то, что у нас… Вот никак.
– Минаев, дорогой, – я подалась вперед, – ты меня бросаешь или предлагаешь попробовать что-то кроме секса из-под полы?
Глаза Макса на миг округлились:
– Кудрик, что это за метафоры? Мы как будто про алкоголь без лицензии говорим.
– Ну знаешь, ты тоже выражаешься, мягко говоря, не очень ясно, – обиделась я.
– Да куда яснее-то?! – он яростно рванул вперед, встал передо мной, чуть наклонился и отчеканил: – Хочу, чтоб ты была только моей. Только моей! Точка. Ясно так? Но если ты согласишься, то придется еще немного подыграть и покрутить с Эскиным в любовь. Фиктивную, Кир! Не приставать к чужому мужику, а так, самую малость, изобразить что-то. Вот на выходных как раз сделаете парочку селфи для благодарных зрителей, и будет превосходно. А в понедельник все станет яснее. Как тебе такой расклад?
Я, признаться, растерялась.
– Ну…
– Не торопись, у тебя есть пара минут, – Минаев посмотрел на часы. – Сто двадцать. Сто девятнадцать…
– Эй, я так думать не могу.
– Кудримудрая, – с нажимом протянул Макс, склоняясь ближе и почти касаясь губами моих губ, – Сама временные рамки установила. Сейчас Эскин придет, и мне пора ехать. Ну?
– Хорошо. Да, – выдохнула, сразу ощутив легкий поцелуй.
– Умница, Кир. Я очень постараюсь не оставить нас нищими и безработными. Но если что, помнишь, как там говорят? С милым рай и в шалаше.
– Угу, если шалаш взят в аренду где-то в Доминикане, – буркнула я, пытаясь подавить довольную улыбку. Но та, зараза, все равно вылезла наружу, сдавая мое на все согласное настроение с потрохами.
Уже через минуту Макс был собран, серьезен и в пальто. Меня всегда поражала в нем эта способность: мигом прийти в себя и мчаться куда-то навстречу перспективным сделкам. Лишь бы не к Марине. Последнее я озвучила.
– Кир, какая нафиг Марина? – он потянулся вперед, поцеловал меня в щеку. – Мы же только что все обговорили. Я слов на ветер не бросаю, хотя и могу долго ходить вокруг да около.
– Хорошо.
Спорить не стала. Да и, собственно, он был прав: обговорили, конечно. Детали, правда, остались неизвестны, в планы меня не посвятили, обещаний никаких не дали. Но зато щедро одарили надеждой.
– До встречи, Кудригрустикова, – Минаев подмигнул. – Улыбнулась бы, что ли.
Я растянула губы в стороны.
– Мило. Ты просто вдохновляешь на победу, – Макс все не уходил. И я вдруг поняла, что он переживает из-за моих сомнений. Мужик только что признался мне, что очень хочет быть вместе, хоть ему совсем не до любви в данный конкретный период, а я стою и провожаю его, едва ли слезы не утирая.
– Иди-иди, – встрепенувшись, шагнула вперед, коснулась губами губ, – удачи там во всем! Не хочу в шалаш.
– Меркантильная моя, – хмыкнул уже гораздо более довольный начальник. – Пока.
– Пока.
Я закрыла за ним дверь, привалилась к ней спиной и прикрыла глаза, блаженно вздохнув. Хотелось верить, что все будет хорошо. Мне нравился этот конкретный мужчина, я, очевидно, нравилась ему, так что, в принципе, вероятность общего счастья рисовалась вполне вероятной. А там… ну, хуже вроде как быть не может.
Обхватив себя за плечи, открыла глаза и хотела пойти одеваться-собираться к родителям, когда в двери постучали.
– Забыл что-то? – мурлыкнула, открывая и… недовольно разглядывая не менее хмурого Экскина. – А, это ты.
– И тебе доброго утра, – Данила отодвинул меня, вошел, скинул ботинки и сразу перешел к делу: – Напои меня! Кофе дай, или сдохну. Я полночи не спал из-за этой сволочи.
– Марины? – сразу предположила я.
– При чем здесь она? – удивился Данила. – Это твоя сволочь, а у меня свои. Маша, мать ее… Я ночью встал водички попить и чуть не подавился насмерть. Чего смотришь? Иди, вари кофе несчастному другу. Сил моих нет.
Кто я такая, чтобы возражать?
Усадив Данилу на стул и маясь от нетерпения, принялась выполнять указания, попутно слушая рассказ горемыки.
– Так вот, – распинался он, патетично вскидывая руку с зажатым в ней смартфоном, – решил я ночью проверить соцсети. Открыл Гарика – все в порядке, спит вроде бы. Тишина. Стал воду пить, добрался до Маши его и все…мир перевернулся! Она в Париже!
– Кафе «Париж»? – уточнила я.
