— Но мы видим, что телецентр захвачен. Значит и на примыкающей улице Мельникова тоже не айс, — сказала Алиса, — Держимся зарослей, природы, на улицы выбираться нельзя. Хотя там, где я раньше шла, улицы были большей частью пусты.
— Ну а тут наверное нет, и у меня нет желания проверять, — Пронина смотрела по сторонам, потом успокоилась:
— Мы так скоро все параноиками станем.
— И есть повод, — качнула головой Алиса, — Но всё равно ведь добираемся до Щусева?
— Ну да.
— Так а как?
Изольда подумала и ответила за всех:
— Ну у нас один путь только, если мы не хотим светиться на улицах. До Телиги, по крайней мере, а там уже придется. А так — идем напрямик через Бабий яр.
Какое-то время Ира, спрыгнув с ларя, катила его перед собой, а Пантюхин бежал рядом, размахивая бас-гитарой. Они двигались по аллее и никуда не сворачивали. Надо было уйти от толпы мертвецов у входа в метро и не нацеплять новых. Тех, кто попадался на пути — сбивали с ног.
Миновали танцплощадку для пожилых, какой-то гендэлык за забором и остановились у перекрестка около беседки, выстроенной из бревнышек. Там вяло бродили покойники.
— Как ты выбрался из туалета? — спросила Ира.
— Вопрос, ознаменующий романтическое воссоединение двух сердец, — ответил Пантюхин, — Надо сказать, что я проявил чудеса смекалки и когда-нибудь напишу об этом подробные воспоминания, а пока нам надо добраться на континент. Ты не в курсе, что происходит на левом или правом берегу?
— Нет. Я толком видела лишь Рыбальский остров, издалека. Там вроде спокойно.
— Ого, так это далеко отсюда! Давай сейчас решим, куда двигаем, мы тут стоим палимся, — Пантюхин полез в ларь и стал шарить там в поисках мороженого, уцелевшего от колен Иры. Вытащил смятую, яркую упаковку:
— Во! Никогда себе такое не покупал — дорого! А теперь коммунизм.
Ира и себе достала замороженный вишневый сок на палочке. Так они стояли и ели, а неподалеку шаркали мертвецы.
— Если быстро не двигаться, они кажется не обращают внимание, — сказал Пантюхин, потянувшись за новой порцией. После заточения в сортире ему хотелось пить.
Ира предложила:
— Давай выйдем на берег, посмотрим сначала что районе Лавры и правительства, и если там всё плохо, пойдем на другую сторону острова и поймем, что с Русановкой и вообще на левом берегу. Но вообще мне надо на правый берег, я живу на Кинь-Грусти.
— Это где?
— Кулюженко.
— Это где?
— Блин! За Горкой Кристера!
— Я там никогда не был, — признался Пантюхин.
— Дальше Приорки, блин.
Бросив на перекрестке нагретый уже ларь с тающим содержимым, они свернули вправо, на пробуренную через рощу другую аллею, без скамеек, проходную и потому всегда малолюдную — поэтому зомби не застигли тут отдыхающих, и аллея была пуста. Слева деревья примыкали к дороге вплотную, а напротив, вдоль дубравы и березняка, лежала полоса травы с россыпями цветов.
Бодрый шаг быстро сменился медленным, мало отличавшимся от ходьбы зомби.
— Ты киевский? — спросила Ира.
— Ну да. Я тоже на Правом живу, у Протасова яра.
— Тоже никогда не была. Киев это вселенная.
— Ага. Ну обычно человек всю жизнь перемещается в пределах от силы полутора десятка улиц. На работу. В магазины на районе. А сколько ты сегодня отмахала километров?
— А сколько ты на своем квадратном метре?
— И не говори, — махнул рукой, — Нам надо придумать, как перебраться на другой берег. Что с мостом Метро, ты не знаешь?
— Нет, я его краем глаза. Не горел во всяком случае.
— А в само метро нельзя забежать?
— Не обратила внимание. Там двери были в переходе, но я быстро проскочила тоннель и не заметила. В любом случае мы туда уже не пробьемся.
— Когда же этот остров закончится, где берег? — Пантюхин остановился передохнуть, — Я бы не отказался от мороженого, зря мы ларь там оставили.
— Он всё равно уже не холодил.
— А зачем ты на нем ехала? Расшвыривать зомби?
— Нет, это потом уже само собой. А так я подумала, что холод мешает им замечать живых. Зомби думают, что холодное такое же как они. И вот я этим воспользовалась.
— Это же открытие.
Пошли дальше. На плитах были нарисованы белой краской следы, будто лапы медведя. У обочины серели звонкие фонарные столбы. Пантюхин постучал по одному костяшками пальцев, приложив ухо:
— Как камертон.
Поднял голову:
— Смотри, там изолированные кабели. Если зомби нас окружат, можно залезть на столб и потом ползти по этим кабелям. Например для удобства цепляться за них поясом… У тебя правда нет пояса…
— Я уже наползалась выше головы.
— Мы умнее зомби, понимаешь? — развивал мысль Пантюхин, — Они берут количеством, а мы соображаловкой.
— Судя по количеству трупов на трех островах, на которых я сегодня побывала, соображаловка живым людям мало чем помогла. Тут скорее везение и… Ну хотя да, использование подручных средств и еще какая-то безбашенность наверное. Думать, что всё получится.
За беседой, они приближались к берегу. Дорогу обступили тополя, ивы да осины. За еще одним раздорожьем аллея пошла вилять, и за деревьями показался просвет. Повеяло рекою.
Пошли осторожней.
