— Я когда стояла на службе, — припомнила Лида, — То многие прихожане кашляли. А я думала, это от благовоний!
— А это не от благовоний! — сказал Витёк, — Вот кто-то один помер и потом пошла цепная реакция на покусание. А хули было идти, если кашляете, сидели бы дома!
— Так, что делаем? — спросил охранник, — Ждем тех, или топаем вниз?
— А что у вас на руке? — Лена показала ранку на пальце охранника.
— Вы думаете, меня заразили? — улыбнулся тот.
— Обычно так это и бывает. В фильмах.
— Ну так то в кино. А пока не звезди тут, — качнул головой.
— А ты чего быкуешь? — спросил Витёк.
— Я те ща покажу быкуешь, — охранник подался вперед, срывая с пояса дубинку, и не успел ее занести.
Непонятно, кто кричал громче — Лида, Лена, Витёк, неизвестные им люди, охранник, но потом охранник перестал, и Каро рычать тоже перестал, а стоял, тяжело дыша, и с клыков у него стекала на асфальт кровь. Витёк выругался.
— Может он жив? — Лена несмело наклонилась над телом. Витёк потащил ее за руку назад:
— Сейчас будет!
Охранник слабо зашевелился, потом сел с отрешенным взглядом, холодеющий, чуждый. Туго шнурованные берцы заелозили по крови. Он пытался подняться.
Лида переборола страх, опустилась и стала щупать ему запястье:
— Жив! Пульс есть!
Охранник шибанул ее дубинкой.
Прямоугольный вход в Пещеру белых сталактитов становится всё тусклее, ребята от него уже порядочно отбежали по бетону и мягкому мокрому песку. Фонарики выхватывали из темноты ребра тоннеля, стены, колонны, черную, плещущуюся воду Лыбеди. Пуджа воскликнула:
— Стойте!
— Чего стоять? — но Паша уже сам сбавил темп и остановился, наклонившись и уперев руки в колени. Он тяжело дышал.
— Надо вернуться, — сказала Пуджа.
— Ты чего, ку-ку? — покрутила пальцем у виска Яна.
— Если хотите понять, почему это происходит, надо вернуться.
— Каким образом мы поймем? — спросила Веста. Она и Яна выключила фонарики, теперь светил только Паша.
— Эта тварь как-то связана с эпидемией зомби, — предположила Пуджа.
— Почему?
— Блин. Вы раньше таких видели? Кроме как сегодня?
— Нет.
— Значит как-то связано. Надо вернуться и по крайней мере спросить.
— Спросить чувиху, которая голыми руками отрывала горящую дверцу машины? Я не сошла с ума.
— У нас может есть шанс всё изменить. Можно повернуться и уйти, да, пойти в этот ваш фекальный коллектор под Днепром, хэппи энд, но ведь на этом всё не закончится. А она наверное знает, почему это. Мы не знаем, она знает.
— Я конечно люблю искать приключения на свою жопу, но не до такой же степени. Хотя, — Веста задумалась.
— Мы так хорошо шли, — заговорил Паша, — До устья Лыбеди еще немного осталось, я устал, я хочу есть, я хочу на Левый берег, там безопасно, там наверное полно военных, спасателей…
— Ты хоть один вертолет оттуда видел? — спросила Веста.
— Не. Кстати заметь, и самолеты не летают.
— Да кирдык всему, — сказала Пуджа, — Левый берег, правый… Это вы придумали себе, что там хорошо.
— Ну а что нам, крутиться на месте? Надо же куда-то идти, мы нашли себе цель, — громкий голос Весты гудел в тоннеле.
— Вы отодвинули разочарование, — Пуджа подождала. Все молчали.
— Давайте, — предложила Веста, — Таки вернемся ко входу. Если эта чувиха там есть, пробуем поговорить. Если нет, идем обратно, ведь где мы ее искать будем?
— Да где, она наверно по Лыбеди идет вверх.
— И я знаю, куда, — Весту осенило.
— Ну и? — спросила Яна.
— Эпидемия, эпидемия, — Веста соображала на ходу, — Возвращаемся, я сейчас расскажу.
Они двинулись обратно. Вместе с этим потянуло запахом гари. Машина у выхода всё еще горела. Веста рассуждала вслух:
— Мы сегодня с Трубочистом и Леной ходили на Протасов яр исследовать подземлю в склоне, где институт эпидемиологии. И внизу нашли явно вход в какой-то секретный объект, там дверь была с сенсорами сканирования радужки и снятия отпечатков пальцев.
— А что с Трубочистом и Леной случилось? — спросила Яна.
— Трубочист погиб на моих глазах, про Лену не знаю.
Дневной свет и пожар всё ближе. Чуть далее от прямоугольника входа плясало оранжевое с черным пламя.
Ребята спустились во внутренний желоб Лыбеди и по сильному течению перебрели на другой берег, там тоже была бетонная дорога за колоннами в тоннеле. Выбрались на свет, напротив устья Ореховатки, где застряла пылающая машина. По своей стороне прошли метров на двадцать дальше, опасаясь взрыва или еще чего.
Киры и след простыл.
— А до Протасова яра ведь недолго идти? — спросила Пуджа.
— Смотря как и когда, — ответила Веста, — Но вообще по Лыбеди около трех километров.
— Тю! Так что нам стоит туда пройтись и догнать эту, — Пуджа напрягла память, — Киру?
— Мы с таким невероятным гемором оттуда добирались, — сказал Паша, — И потом там этот дегенерат, который меня покусал… У меня сил нет.
— А куда идти дольше, в устье Лыбеди или в Протасов яр?
— В устье конечно.
— Ну вот. Главное теперь догнать Киру. Твоего дегенерата, если он попадется на пути, я беру на себя.
— Он уже зомби, — округлил глаза Паша.
— Мне пофиг.
