- Ты именно это слышал? - уточнил военный, когда полицейский закончил.
- Своими ушами, - ответил Иорданович, - пойми меня правильно, я подслушал чужие переговоры. Это нехорошо, тем более я не знал, что делать с этой информацией, но теперь понимаю, что это - выход для вас...
- А для вас? - спросил я. - Может, пойдете с нами?
- Нет, нам был дан четкий приказ — оставаться здесь и поддерживать порядок до...
- «До» чего?
- «До наступления благоприятной обстановки», это если дословно, - сказал главный мент.
- Послушай, ты даже не на службе, ты на пенсии. Вполне можешь и не выполнять чужие приказы.
- Да, знаю, - Иорданович снова потянулся к пачке сигарет, но потом посмотрел на спящих детей и передумал. - Но кто еще, если не мы? Кто?
Я не знал, что ответить. Сергей же решил уточнить детали:
- То есть ты говоришь, что операция по ликвидации прорыва - фикция?
Иорданович замотал головой:
- Нет, не совсем так. Это просто мое мнение. Я не знаю, что и как на самом деле. Я знаю только одно — попутно эта группа должна вызволить полковника из «Хилтона». Какую-то важную шишку. Я слышал его переговоры по рации. Он забаррикадировался в номере. Группа должна его там забрать, он ждет их.
- А с чего ты решил, что ликвидация прорыва — фикция? - спросил я.
- Да потому, что, по сути, этот полковник и руководит операцией сейчас.
- Сейчас? Оттуда?
- Да, из «Хилтона».
- Погоди, и приказ о том, чтобы открыть огонь?..
- Не время! - встрял Сергей.
- Нет, самое время, - ответил я. - Меня это вопрос, черт возьми, очень интересует - так он это приказал или нет? Он?
Иорданович лишь покачал головой:
- Хочешь мое мнение — оставь эту затею... вот то, что появилось сейчас в твоей голове, выкинь его ради Аллаха! Такие мысли до добра не доведут. Не надо никакой мести, ты этим никому не поможешь!
- Так он или нет?
- Я не знаю, - развел руками главный полицейский. - Знаю только, что он командует. Все ключевые приказы - его.
- При этом сам находится в Зоне? - повторил Сергей.
Полицейский кивнул.
«Если этот тип руководит операцией, то наверняка он и дал приказ стрелять на поражение. Это же очевидно!»- подумал я, но вслух ничего не сказал. Пока не знал, что делать с информацией. Я был зол, но при этом понимал, что на мне сейчас - забота о дочери. Месть - не самое лучшее занятие, когда с тобой малолетняя девочка, а мы посреди полчищ кровожадных тварей. И не только тварей, людей тоже!
«Черт! Он убил мою жену. Этот мудак, который сейчас сидит в своем сраном «Хилтоне» и ждет, чтобы его спасли. Чем он это заслужил, а?»
- Ты чего задумался? - спросил Иорданович. - Я же тебе говорю: выбрось ты эти мысли!!! У тебя — дочка, - он показала на лавку, где мирно спала Женька. - Тебе о ней надо заботиться, а не... не об этом думать, короче.
- Я прослежу, - сказал Сергей, - чтобы не было инцидентов.
- Это хорошо, - ответил Иорданович.
А вот я не уверен, что все хорошо. Очень даже наоборот!
- И что он говорил? - спросил я у полицейского.
- Кто? Полковник? Да он... знаешь, я слышал только отрывки... до того, как связь полностью замолчала.
- То есть сейчас рации не работают?
- Да, сейчас нет, - ответил Иорданович, посматривая в окно. - Уже несколько часов, как молчат. Можно, конечно, сейчас попробовать...
- Это аномалии так действуют... - вдруг подал голос паренек. Он, оказывается, не спал.
- Что? - мы все переглянулись
- Я говорю, это аномалии так действуют, они могут глушить сигналы.
- Это тоже было в игре? - спросил Сергей.
Паренек кивнул.
- Нехорошо подслушивать разговоры взрослых, - пожурил мальчика полицейский.
Петр сделал виноватое лицо:
- Да и не подслушивал я... Просто вы так... ну, так громко говорили, что...
- Да, не стоит приставать к пацану, ему и так досталось, - сказал я.
Иорданович замолчал.
- Итак, что мы имеем, - начал собирать мысли в кучу Сергей. - Есть некая группа, которая идет к цирку - там типа эпицентр прорыва. Что это значит — мы не знаем, но ничего хорошего точно. Их задача - этот самый прорыв ликвидировать, либо же спасти полковника, который какого-то лешего засел в «Хилтоне», в самом центре Зоны.
- Так точно! - подтвердил Иорданович.
- А с чего вы взяли, что они – те военные - нам помогут? - спросил я.
Сергей нахмурился, Иорданович отвел глаза.
- Знать бы еще... – ответил главный мент, - но, по крайней мере, это ваш шанс.
- Наш шанс - пересидеть здесь, - парировал я.
Иорданович снова хлопнул по карману, проверяя на месте ли пачка:
- Хочешь знать, что я думаю?
Кивнул — типа валяй, выкладывай.
- Я думаю, что лучше не будет, - Иорданыч посмотрел в окно. С улицы изредка доносились крики и вой. Жуткий, пробирающий до костей, но, слава богу, пока кричали и ревели не рядом. Пока не рядом.
- В смысле не будет? А как же помощь? Все равно, когда-нибудь придут на помощь... другие люди... военные, - последнее слово я процедил сквозь зубы. Сергей, впрочем, никак не отреагировал на интонацию.
- В том смысле и есть. Нет, я, правда, не знаю, но предчувствие у меня скверное, - сказал полицейский и замолчал.
Петр поднялся с лавочки:
- В игре никакой помощи не было.
Мы опять все посмотрели на парня.
