К вечеру Женька уже дрыхла без задних ног. Уложил ее прямо тут, на скамейке. На кушетку, где до этого умер человек, относить дочку не хотелось, пусть она и удобнее.
«То, что стало моргом один раз, остается им навсегда. Не стоило испытывать судьбу», - решил я.
- Спит?! - спросил подошедший Иорданович.
- Да, устала, - ответил я, подложив под голову дочке куртку.
Та заворочалась во сне, капля слюны застыла в уголочке рта. Вытер ее рукавом, поцеловал Женю в щечку.
- Пойдем, поговорим! - сказал Иорданович.
- Нет, - ответил, я глядя тому прямо в глаза.
- Нет?!
- Нет, я больше ее не оставлю. Даже в соседнюю комнату не пойду. Если надо говорить, то садись рядом. Петя все равно уже спит!
Иорданович поглядел по сторонам, нащупал взглядом Сергея. Тот через щель между шкафом и стеной выглядывал на улицу, но нас вроде как не слушал. Или делал вид, что не слушал.
- Хорошо, я присяду...
Собеседник примостился рядом. Я думал, что Иорданович опять достанет сигареты, но у него хватило благоразумия воздержаться от дурной привычки в помещении, где спал ребенок - и на том спасибо!
- Так вот... о чем это я?! - начал Иорданыч. - То, что произошло...
- Да...
- То, что произошло, имеет свое объяснение.
- Да, - повторил я, хотя слова полицейского больше смахивали на очередной способ самоуспокоения.
- Она просто напугала «псину». Непонятным поведением. Такое бывает — даже медведей некоторым людям удается напугать. Были такие случаи, - Иорданович кашлянул, пытаясь, видимо, припомнить эти самые случаи. - Я сейчас навскидку не помню, где это было и когда... Но - точно было!
- Да, такое бывает, - я тоже не помнил подобных случаев.
- Монстр просто испугался, поэтому убежал… - сказал полицейский. - Но ты понимаешь, мои парни... они ведь могут... - тут он перешел на шепот, - они ведь могут поверить, ну, ты понимаешь... молодые еще... во всякую там магическую…
- …чушь! - закончил я за него.
- Да, чушь! Точно - чушь! - Иорданович вздохнул. - Мне не хочется это говорить, но я должен.
- Что «должен»?!
- Ну, ты понимаешь?.. вы должны уйти... Не сейчас, конечно. Не прямо сейчас, нет - что же мы звери, что ли?! Но завтра, когда рассветет, вам лучше идти своей дорогой.
- И куда мы пойдем? - я посмотрел на Иордановича, а сам подумал: «Он хочет выгнать нас на улицу. Отправить в ад, в который превратился родной город»
- Я понимаю, как это выглядит со стороны, - полицейский пытался включить «режим дипломата». Получалось так себе.
- Ни черта... - я тоже пытался говорить шепотом, но уже не мог сдерживать злость. - Ни черта ты не понимаешь, ты нас выгоняешь на улицу, а это - верная смерть! Ты разве не знаешь, что там происходит?!
- Знаю, - выдохнул полицейский. - Ты думаешь, мне самому приятно это говорить?!
- Да насрать мне, что тебе приятно, а что нет, - ответил я. - Да, это твой дом, но ты не должен так поступать! Не имеешь права!
- Это не мой дом, - ответил он. Вздохнул. - Помнишь, я тебе говорил, что меня позвали?! Меня позвали ребята, конкретно - Миша. Позвонил. Я тут живу, понимаешь, рядом. Один... да, давно уж так, после выхода на пенсию. Она у меня рано случилась. Заняться нечем, только бороду ращу вот, — полицейский улыбнулся. - Ну, и сказали: выручай, Иорданыч! Такие-то дела происходят - ад во всем городе, люди гибнут, твари там всякие. Я еще подумал, что они там свихнулись, в участке... ну, то есть здесь... И еще быстрее прискакал, чтобы они тут делов не натворили. А то мало ли что... А оно гляди-ка, как обернулось... Все, что говорил, все — правда!
Иорданыч начал поглаживать кучерявую бороду.
- И зачем ты мне это сейчас рассказал? – спросил я.
- А затем, что я теперь отвечаю за этих ребят, - главный полицейский показал на ментов, спящих вповалку, прямо на столах. Сергей пока дежурил, скоро его должен сменить толстяк, имени которого до сих пор не знал.
- Понимаю тебя, но и ты нас пойми. Куда мы пойдем? Нам негде укрыться! - сказал я.
Сергей смотрел на нас. Казалось, он понимал, о чем мы беседуем, хотя мы говорили очень тихо. По идее - не должен слышать.
- Никого пока? - спросил у военного Иорданович, пытаясь разрядить обстановку.
- Чисто! - ответил Сергей и снова уставился в окно.
Полицейский снова повернулся ко мне.
- Пожалуйста, пойми меня. Это надо сделать! - сказал он тоном палача, уже поднимающего топор, но решившего перед казнью зачем-то попросить прощения у жертвы.
- Да, понимаю я, но...
- Это нелегко. Зато у меня есть информация, которая может вам помочь...
- Что еще за инфа? - не понял я.
- Я слышал, как Сергей говорил что-то про эвакуацию с крыши здания, ну, с цирка.
Кивнул — есть такое.
- Так вот я знаю, для кого это затеяно! - сказал Иорданович.
- И для кого же?
- Ты готов слушать?
- Может, позовем Сергея?
- Да, пожалуй!
- Серег, тс-с! Подойди к нам! - позвал я военного.
- А окно?! Надо же следить за дорогой... - сказал он.
- Может, тогда переместимся к нему? - спросил я полицейского. Тот кивнул. И мы, как заговорщики, разместились в углу, за приваленным к окну шкафом.
- Выкладывай, что знаешь... - попросил я Иорданыча.
19.
