— Но память о тебе, дорогой мой Филя, навсегда сохранится в моем сердце! — его голос предательски дрогнул, и чтобы скрыть охватившее его волнение, он сделал небольшую паузу, и уже совсем пересохшим ртом добавил: — Спи спокойно, мой друг! Пусть земля будет тебе пухом!
Потом завхоз отпил большой глоток из фляжки, коротко кашлянул: видно не в то горло попала водка, и медленно опустился на свой стул.
Сема–Поинт тоже присел на табуретку, и они несколько минут помолчали, как и полагается после поминального тоста.
Не говоря ни слова, Тимка–Хитрован вытащил из стола плитку шоколада «Золотой колос», поломал ее, прямо в обертке, на небольшие кусочки, осторожно разорвал обертку и положил на середину стола. Так же молча, он достал с полки над головой эмалированную кружку, снял с банки крышку, помешал ложкой чифирь, опуская нифиля на дно, потом плеснул заварку в кружку, вылил ее назад в банку, и эти манипуляции проделал трижды. Потом прикрыл банку крышкой, давая нифилям опуститься уже самостоятельно, подождал с пол минуты, открыл банку и налил из нее в кружку уже чистого чифиря без нифилей.
— Ты как к чифирю относишься? — спросил он собеседника.
— Нормально, — кивнул Сема–Поинт.
— Тогда начинай, — предложил завхоз, придвинув к нему кружку. — И шоколад бери, не стесняйся… Кстати, меня Тимкой–Хитрованом кличут!
Сделав пару глотков, Сема–Поинт перехватил кружку другой рукой и протянул ее ручкой к хозяину каптерки. Этим жестом он подчеркнул особое уважение к собеседнику. Завхоз тоже сделал два глотка и точно также, ручкой вперед, протянул кружку Семе–Поинту.
— А почему ты всему этапу назвался Тимкой-Бесом, — поинтересовался Сема–Поинт.
— А–а… — отмахнулся завхоз. — Чтобы не объяснять почему Хитрован! Да и звучит опаснее… — он хитро ухмыльнулся.
Допив первую порцию чифиря, они закусили шоколадом, и только после этого Тимка–Хитрован спросил:
— А ты знал, как друзья называли за глаза Филимона?
— Откуда, нет, конечно!
— Пулемет! — он улыбнулся и добавил: — Филя-пулемет!
— Почему пулемет? — удивился Сема–Поинт.
— Ну не ружьем же называть такого человека, как Филимон?
Тимка–Хитрован ответил столь просто и уверенно, словно, действительно, это было аксиомой, не требующей особого доказательства.
— Резонно, — согласился Сема–Поинт.
— Послушай, земляк, — завхоз вдруг понизил голос: — Несколько дней тому назад, когда пришел предыдущий этап с новыми зэками, карантинку кое-кто навестил и попытался кое с кем разобраться прямо здесь… — Тимка–Хитрован перешел на шепот.
— Парень выжил? — нахмурился Сема–Поинт и на его скулах заходили желваки.
— Не переживай! Сибиряк не только выжил, но и вломил этим гориллам по полной программе, — завхоз злорадно усмехнулся.
— Сибиряк? — переспросил Сема–Поинт. — Откуда он? Как его фамилия?
— Сибиряк и есть его фамилия! — повторил завхоз и хитро подмигнул.
— Понятно, его попутали с прямым углом? — хмыкнул Сема–Поинт.
— С каким углом? — не понял собеседник.
— Анекдот такой есть:
— Спутал с прямым углом? — завхоз скорчил физиономию от смеха и вдруг зашелся в хохоте, повторяя раз за разом: — Вода кипит… спутал с прямым углом… в пятом классе… Ну, умора! — потом резко оборвал смех и серьезно сказал: — Спутал‑то спутал, но ты поверь мне, все очень серьезно. Тот, кто привел «быков» для разборки, говорил, что его хозяин «маляву» получил, и в ней говорится о том, что кто‑то должен прийти на «двойку» и за ним вроде бы много трупов числится, а еще говорит, что он вроде бы стукач!
— И что здесь — правда, как ты думаешь? — спокойно спросил Сема–Поинт.
— Лично мне кажется, что здесь во всем ложь! — твердо ответил Тимка–Хитрован.
— С чего вдруг такой вывод?
— У того, кто говорил об этом, слишком глаза воровато бегали, а это значит, что он врал в тот момент!
Сема–Поинт плеснул из банки в кружку чифиря, глотнул пару раз и протянул кружку собеседнику.
Тимка–Хитрован молча взял чифирь, сделал два глотка, вернул кружку и тихо сказал:
