Он не договорил, сосредотачиваясь на внутренним паранормальном резерве. Вышибить сознание из головы несчастного генерала оказалось довольно просто. Григорий в считанные мгновение подчинил чужое тело собственной воле и приказал Суворову отвечать на вопросы.
Петр Григорьевич стал похож на сомнамбулу, абсолютно равнодушную к окружающему миру – всего лишь тело, управляющие программы которого содержались в чуждой ему голове.
– Если я захочу связаться с ним, то наберу номер мобильного телефона, – Петр Григорьевич назвал двенадцать цифр странного номера, не похожего ни на один, используемый на территории РФ. – Меня спросят, чего я желаю, и тогда я отвечу, что хочу искупаться, позагорать и выпить за здоровье Салли.
Макс и Михаил переглянулись.
– И что потом? – спросил Кондратьев.
– Потом мне будет дано указание, куда и в каком часу прибыть.
– И это все? – спросил Долматов, в чьем голосе слушались неприкрытые нотки ненависти. – У тебя нет достоверных сведений о том, где скрывается Реутов?
– Нет, – чисто механически ответил Суворов. – Подозреваю, что он все время в разъездах, и его текущее местоположение держится в строжайшей тайне.
Михаил изящно выматерился.
– Час от часу не легче. И что нам теперь дают все эти телефонные номера и дурацкие пароли?
Петр Григорьевич возможно бы и смог ответить на этот вопрос, но не успел. В следующий момент жирная, черная клякса, застрявшая в ауре генерала, сорвалась с места, одним махом разрушая психоэнергетический каркас человека. Генерал шлепнулся на пол, выгнулся дугой. Из его горла вырвался сдавленный хрип; мышцы на руках и ногах напряглись до предела, конвульсивно содрогнулись; пальцы скрючились. Тело человека начала бить мелкая дрожь. Так продолжалось от силы секунд десять-пятнадцать, после чего Петр Григорьевич, испустив последний вздох, затих.
– Твою мать, – выругался Кондратьев. – Гриша, ты чего творишь?
Мезенцев виновато уставился на тело некогда живого человека.
– Я первый раз столкнулся с таким явлением, – попытался оправдаться псионик. – В нем… словно была зашита… мина или блокирующая программа, действующая как психоэнергетический вирус. Я ее не почуял, до тех пор пока она не активировалась. Извини.
Макс молча похлопал парня по спине.
– Не время искать виноватых, – сказал он. – Ты прекрасно справился со своей задачей. Если б не ты, мы бы вообще ничего не узнали.
Удав обвел тяжелым взглядом комнату, задержался на трупе генерала.
– Уходим, – сказал он, – а то, неровен час, сюда нагрянут нежелательные свидетели.
Михаил молча кивнул, первым предпочтя покинуть разгромленную оперативно-явочную точку. Вскоре к нему присоединился и Макс.
Григорию ничего не оставалось, как только последовать за ними.
За деревянным столом из чистого дуба, расположенном под сенью громадной липы, в этот погожий июльский день собрались трое. Мезенцев медленно и неспешно потягивал темное пиво. Долматов с Кондратьевым, напротив, предпочли светлое.
Солнце застыло в зените. Легкий ветерок застенчиво трепал листья деревьев; воздух был наполнен непередаваемым ароматом трав и цветов, но, несмотря на общую расслабляющую атмосферу, на лицах всей троицы застыла печать напряжения и усталости.
Им было не до отдыха.
– И все же я предлагаю позвонить, – подал голос Григорий, совершая очередной глоток бодрящего пенного напитка.
– И что ты им скажешь? – поинтересовался Макс.
– Что и требуется, – ответил Мезенцев. – Ты же помнишь фразу?
– Дурацкая фраза, – вставил свое слово Кондратьев.
Мезенцев согласно кивнул:
– Дурацкая, недурцакая, а делать что-то надо. Сидеть, бухать – это не выход. Я предлагаю позвонить, вызвать Реутова на беседу, а там… будь, что будет.
Удав недовольно прыснул:
– Это не наш метод. Будь, что будет – это для самоубийц. Мы не должны действовать наобум.
– А операция против Суворова была произведена не наобум? – удивился псионик.
Макс глубоко вздохнул, отхлебнул пива и поморщился: напиток из холодного стал практически теплым, и потерял свой неповторимый вкус.
– О Суворове нам было известно куда больше, чем о Реутове. Он связан с Заказчиками, обеспечивает им силовое прикрытие всех их грязных дел. Он – птица чрезвычайно высокого полета, и с бухты-барахты нам его не взять. Точнее, взять-то можно, главное знать, где брать.
Мезенцев пристально посмотрел на Макса.
– Кстати, о Заказчике. Тебе известно, кто они?
Удав неопределенно пожал плечами.
– Отчасти, – сказал он, словно бы нехотя.
– Отчасти? И это все?
– Угу, – кивнул тот.
– А поподробней? – не унимался псионик.
Долматов выбил пальцами о поверхность стола незамысловатый ритм, пожевал губы.
– Заказчики – это некоторые представители правящей элиты страны, куда входят гражданские и военные чины. Я не знаю ни их имен, ни их общего числа. Предполагаю, что эта группа состоит максимум из тридцати человек. Плюс минус пять.
– А Реутов знает о них?
– Уверен, что да, – сказал Макс.
– Тогда нам жизненно необходимо взять этого засранца, пока еще смерть Петра Григорьевича не стала известна кому следует, – резюмировал Григорий.
Кондратьев невольно улыбнулся, добавил:
