На лице Реутова заиграли желваки. Он страшно не любил проигрывать, но этот человек всегда адекватно оценивал ситуацию.
– На всех членов Круга у меня и правда нет выхода, – сказал он, невольно косясь на Мезенцева. – Можете пытать меня, можете… забраться ко мне в голову, но я говорю правду.
– Все не нужны, – как ни в чем не бывало сказал Михаил. – Дай то, что есть, а мы разберемся.
– Дай то, что есть, – проворчал генерал, передразнивая суперсолдата. – Это не так просто, выйти на столь защищенную персону. Одни вы не справитесь.
Брови Кондратьева, казалось, взлетели до небес.
– О-па, мама дорогая, что я слышу! – воскликнул Михаил. – Уж не желаете ли вы нам помочь?
– Желаю, – прошипел в ответ Реутов. Наверное, это были самый тяжелые слова, произнесенные им в жизни. – Я отдаю себе отчет в том, что, даже если вы меня отпустите, мне долго не ходить на этом свете. А я… хочу жить.
– Не удивительно, – хмыкнул Долматов. – Каждая мразь мечтает о долгой и, по возможности, приятной жизни.
Генерал, казалось, не обратил на реплику Удава никакого внимания.
– Единственное, что я могу сделать, это попытаться отвоевать себе место под солнцем, используя вашу помощь.
– Проще говоря, уничтожить конкурентов нашими руками? – уточнил Кондратьев.
– Если тебе так будет угодно, то да, – согласно кивнул Реутов. – Я помогу вам, поделюсь информацией, кое-какими секретными сведениями. Я буду сам участвовать в операции, поскольку без моей помощи вам не обойтись, а вы сделаете так, чтобы никто из Круга уже не смог меня достать.
Мезенцев прыснул, услышав крайнюю реплику генерала:
– Как это вы однако мастерски завуалировали приказ истребить ваших Хозяев. Прям и не подкопаешься. Вот они – чудеса юридического языка. Никто ни хрена не понял, а, оказывается, народ уже и приговорили. Браво! Хочется аплодировать стоя.
– Хочется, так аплодируй, – совершенно равнодушно заявил Реутов, – но когда дойдет до дела, уверяю тебя, шутки отойдут на задний план.
– Не сомневаюсь. В последнее время нам крайне мало удавалось пошутить. Все больше воевать. А когда воюешь, не зная цели, это утомляет.
Реутов поморщился, словно от зубной боли, взглянул на Михаила.
– Вы специально его посадили рядом со мной, чтобы он меня раздражал.
– А то как же, – осклабился Кондратьев. – Он и без своих способностей зажарит мозги любому, а уж если дать ему развернуться…, – суперсолдат махнул рукой, пытаясь тем самым показать, что с Григорием связываться себе дороже. – Ладно, это все лирика, товарищ генерал. Давайте перейдем к делу. Кого вы собираетесь нам сдать?
Реутов упер взгляд в пол, надолго замолчал. Пауза затягивалась. Напряжение нарастало, и Мезенцев уже начал демонстрировать первые признаки беспокойства и недовольства.
– Я сдам вам того, – наконец медленно проговорил генерал, – по чьей инициативе были созданы «Изумрудный город», «Хрустальные небеса» и еще некоторые военные особо секретные лаборатории на территории нашей страны и ближнего зарубежья.
Реутов поднял голову, посмотрел Григорию прямо в глаза.
– Я сдам вам основателя.
Утро 28-го июля в Москве выдалось пасмурным, но достаточно жарким. Уже к девяти утра столбики термометров показывали плюс двадцать пять, а к полудню температура грозила перевалить за тридцатиградусную отметку. Повышенная влажность воздуха так же не способствовала комфортному существованию граждан, которые, несмотря на отсутствие прямых солнечных лучей, изнывали от жары, и даже в будний день предпочитали если и высовываться наружу из офисов, то непременно на открытые верандочки многочисленных кафешек.
Мимо одного их таких летних кафе в центре Российской столицы проехал респектабельный, шикарный автомобиль фирмы Maybach с затененными и зашторенными окнами. Симпатичный молодой человек, вяло потягивающий апельсиновый сок и листающий на своем планшете свежие интернет-новости, проводил четырехколесного красавца безразличным, отсутствующим взглядом.
Тем временем шедевр немецкого машиностроения проехал еще метров сорок, притормозил на повороте и завернул за угол трехэтажного дома. Переулок, в который водитель направил свой дорогостоящий автомобиль, раньше выглядел куда более оживленным, но теперь, на нем всецело властвовал ремонт. Несколько десятков кучек «Равшанов» и «Джамшутов» неспешно ковыряли асфальт, выравнивали песчаные и гравийные насты и пытались заменить старые, полуразвалившиеся бордюры на новые, более современные. Люксовому автомобилю пришлось сбросить скорость до каких-то жалких тридцати километров в час, и триста метров ремонтируемого дорожного полотна он преодолевал пару минут – непозволительно долго, особенно для тех людей, кто может себе позволить столь дорогой и респектабельный VIP-транспорт.
