С первых шагов стало очевидным качественное преимущество новой квартиры. Немного большая по площади, удобнее спланированная, но главное – вместо 6-ти метровой старой – новая кухня имела 12 квадратных метров. Совершенно сказочный сюрприз.
В гостиницу возвращались веселые жизнерадостные люди. Каждый имел в кармане ключ от собственной квартиры. Шумнее всех вела себя женщина, поначалу усомнившаяся в действительности полученного ордера.
Прощаясь с нами у гостиницы, Петр Иванович торжественно объявил:
– Переезд назначен на завтра, то есть на вторник.
Шла последняя неделя студенческих каникул. Молодежь громадными глотками жадно допивала последние капли радостной свободы и сверкающих солнечных дней. Мы видели их только в столовой и мельком в коридоре.
Вечером, как обычно, в гостиной собралась наша, теперь уже не бездомная компания. Утреннее событие прогнало тревогу последних дней, добавило спокойствия. Ожидаемое стало реальностью, пережитое – прошлым. Но уже новые тревоги стирали улыбку с радостных лиц.
Теперь – это завтрашний переезд. Как, где взять транспорт? Все спорят, договариваются друг с другом, звонят по телефону. Сегодня что-то предпринять уже поздно. Завтра? А что можно успеть за один день? И опять все взволнованы, возбуждены. Опять никакой уверенности ни в чем.
Ужин не прекратил споров. Опять гостиная, опять обсуждение. И на пике всего этого – вдруг распахивается дверь. На пороге как всегда веселый и шумный Петр Иванович. Проходит к столу, садится поудобнее. Какие-то бумаги, ручка на столе. Внимательно вглядывается в лица присутствующих.
– А ну-ка, прикиньте, дорогие мои, сколько кому нужно машин для перевозки имущества? Две, три? Имейте в виду, машины большие!
Все замерли. Снова удивленная, недоверчивая пауза.
– Быстрее думайте, я записываю. – Петр Иванович взял ручку. – Я не шучу!
Собрать, надежно упаковать вещи в квартире, где стены сплошь увешаны картинами, шкафы забиты книгами, подоконники заставлены кактусами, а столики и полочки безделушками, дело очень непростое. Но и помощников набралось немало. Почти 20 человек: сотрудники моего отделения, Юриного института и наши общие друзья.
Короткий февральский пасмурный день промелькнул незаметно. Мы торопились, так как электричества не было, и нужно было успеть засветло. Работали слаженно, дружно, ритмично и быстро. Особенно отличилась Тася Ежова, она в одиночку уложила все бьющееся: посуду, безделушки, вазы. Кажется, я была единственная из всего дома, у кого не разбилось при переезде ни одной вещи.
И еще раз, в который уже, почувствовали мы заботливую руку помогавших нам. Утром, в день переезда, обнаружили у каждой двери разоренного дома плетеные корзины, рулоны упаковочной бумаги, веревки для перевязки…
Часам к четырем, когда уже начало темнеть, у нас почти все было уложено, компактно упаковано. Самым тяжелым, неподъемным предметом было концертное пианино. Юра с двумя мужчинами, торопясь, плели из веревки специальные лямки. Они еще не закончили работу, когда к нашему ужасу, снизу донесся пронзительный голос: «31-я квартира, на погрузку!»
Мы явно не успевали, и нарушали продуманную схему транспортировки. Но не успела я прийти в отчаяние, как вдруг на лестнице раздался гулкий топот, и в квартиру буквально ворвался, как показалось, целый взвод солдат. Крепкие, здоровые молодые парни мигом заполнили все пространство. Но их оказалось всего четверо. Это был настоящий пример молодости, силы и ловкости. В несколько минут, опутав пианино заранее приготовленными ремнями, они как игрушку подняли его, и уже было слышно, как спускают его по лестнице. Увлеченные этим порывом, присутствующие мужчины, защищая свою честь и достоинство, быстро растащили более мелкие вещи, и через 20 минут погрузка была завершена.
Я осталась одна в квартире. Вид разоренных, пустых комнат должен угнетать. Но я не испытывала этих ощущений. Я видела квартиру другой, полной жизни, принесшей нам с мамой великую радость – это была наша первая отдельная квартира. Папа, к несчастью, до этого не дожил. Медленным шагом я обошла все. Слегка потрескавшиеся паркетные половицы, оголенные, частью разбитые окна, в которые гляделись ранние февральские сумерки. В углах пошевеливались отставшие обои. Но все это не задерживало моего внимания.
Движущейся кинолентой перед мысленным взором мелькали картины прошедшей здесь жизни, события, лица. Здесь каждый уголок, каждый предмет, сам воздух был насыщен маминой нежностью и любовью. Здесь я написала и защитила докторскую диссертацию. Отсюда каждой осенью 7 лет подряд я возила маму к морю в Крым. Сюда однажды пришел Юра и остался навсегда. Здесь было тепло, уютно и улыбчиво. Ярко вспомнились и дорогие уже умершие. Глубокий, многогранный Богдан Иванович, с его необыкновенной дружеской любовью ко мне. С ним, когда нам выдали ордера на квартиру, мы колесили по всей Москве, и, наконец, остановились на этой. Вдруг явственно зазвучала музыка. Это дорогая Надежда Михайловна села за только что вынесенное пианино…
