И я подумала, что это какая-то шутка. Розыгрыш. У нас в стране подобного не бывает. Полагаю, так думала не я одна. Потому что секунды бежали, а никто не шевельнулся, не произнес ни слова. Неестественная тишина впивалась в уши. Все собравшиеся в зале не отрываясь смотрели на эту женщину.
В крайнем удивлении, не понимая, что происходит, уже менее жестким тоном она слово в слово повторила свою фразу. И тут же спросила: «Так что же, вы не хотите получать ордера?» И стала закрывать свой портфельчик.
Несколько человек, выходя из шока, подошли к столику.
– А вы откуда? – вдруг из дальнего угла раздался взволнованный женский голос.
На этот раз в шоке была пришедшая. Она положила на стол задрожавший в ее руках документ, долго внимательно смотрела на присутствующих, словно решая, как поступить, затем как-то нервно вздохнула и произнесла:
– Я из Черемушинского райисполкома, меня зовут Зинаида Николаевна.
У ее столика толпа начала сгущаться.
Немного порывшись в разложенных бумага, думаю, больше для самоуспокоения, Зинаида Николаевна уже совсем спокойным голосом сообщила:
– По числу комнат – это эквивалент вашей потери. Для получения ордера надо предъявить паспорт.
Процедура выдачи невероятно важных документов оказалась непривычно простой. Зинаида Николаевна раскрывала паспорт, просматривала, как мы поняли, 3 характеристики: имя, дату рождения и место прописки. В списке находила соответствующую фамилию, сверяла данные, вкладывала ордер в паспорт и возвращала его владельцу. Он подписывался в листе. Вся процедура заняла немногим более 1,5 часов.
Вернув последний паспорт, Зинаида Николаевна собрала свои бумаги, застегнула свой портфельчик. И встала. Думаю, это была очень хорошая женщина. На лице ее не было ни обиды, ни раздражения. Она сумела понять боль и страдания этих людей, и простила недоверие, ими выказанное.
И потому не было ничего удивительного, когда Зинаида Николаевна искренне пожелала нам счастья в новых квартирах.
После ухода Зинаиды Николаевны в зале долго царило молчание. Мы не бросились друг другу в объятья, танцуя от радости. Все произошло фантастически быстро. Мы понимали, что квартиры были выделены в максимально короткие сроки. Что мы уже не несчастные бездомные, а полноправные хозяева своих новых квартир. Но не могли освободиться от прежнего опыта и словно ждали какого-то подвоха.
Вдруг неожиданно громко прозвучал вопрос. Женщина средних лет, работница конфетной фабрики, стоя у окна, внимательно разглядывала только что полученный ордер. Ни к кому не обращаясь, словно разговаривая сама с собой, она спросила:
– А он действительно настоящий?
Ее вопрос разорвал напряженное молчание. Словно с бешенной реки вдруг сняли запруду. Сказалось всеобщее возбуждение. Каждый рвался высказать свое мнение и не слышал остальных. В гостиной стоял невообразимый гвалт. Я решила обдумать все это в тишине.
Однако, придя в номер, я присела на кровать, на минутку облокотившись на подушки. И внезапно охвативший меня сон не оставил времени для размышлений.
Всю ночь шел снег. Седое туманное утро пробралось в комнату сквозь прозрачные занавески. Перед окном, закрывая его большую часть, возвышался огромный сугроб. Над ним виднелась полоска сероватого неба. А снег все шел.
Петр Иванович появился во время завтрака, оживленный, румяный, шумный.
– Поторапливайтесь! – воскликнул он. – Автобус стоит у крыльца.
Настроение у всех было приподнятое. Ведь мы ехали смотреть наш новый дом. Но это оказалось не так просто. Маленький автобусик все время боролся с наметенными за ночь сугробами. Ни одной снегоочистительной машины мы не встретили. Автобусик был при последнем издыхании. Наконец на очередном повороте он остановился.
– Все, приехали, – трагическим тоном произнес шофер, повернувшись к Петру Ивановичу.
Мы взглянули через лобовое стекло. Дороги не было, только волнистая белизна снега да узкая полоска серого неба над ней.
Но озадачить Петра Ивановича не удалось.
– А здесь уже совсем недалеко, – весело засмеялся он. – Вылезайте и – шагом марш! Видите, на пригорке – 16-тиэтажная башня – это и есть ваш дом.
Громадный, окруженный кольцом белых лоджий, на нас смотрел только что отстроенный красавец. Словно говорил: «Полюбуйтесь, какой я!»
Но дороги к нему не было. Проваливаясь почти по пояс в мягкий пушистый снег, радостно и весело шли мы за Петром Ивановичем к своему новому жилищу. Дом был только что сдан. Все было чистое, свежее. Пахло краской, не работал лифт. И на каждом этаже встречались рабочие. Мы поднялись на 2-й этаж. Нас очень гостеприимно приветствовал пожилой мужчина с громадной связкой ключей. Они мелкими пучками, с привязанной на каждом биркой, висели на огромном металлическом обруче у него на плече.
На моей маленькой связке висела бирка с номером 108. Двухкомнатная квартира помещалась слева, в торце длинного коридора. Я остановилась перед дверью. Мысленно поблагодарила Бога и маму. И открыла дверь своим ключом.
