До того, как убийственный вражеский вал ослабел и сошел на нет, еще одна стрела успела чиркнуть по коре секвохи рядом с Властительницей. Щепки посекли ей лицо, едва не угодив по глазам, но девушке повезло – в последнюю секунду она вздрогнула, отворачиваясь в другую сторону.
– Не стрелять!
Охотники прекратили огонь. Лишь тот, которому автомат достался случайно, еще пару секунд посылал в неизвестность короткие очереди. Но вот и его оружие смолкло: щелк, щелк, щелк – закончились патроны.
Маша чувствовала, как бешено колотится в ее груди сердце. “Неужели отбились? Напугали их огнестрелами? Стоит ли доверять наступившей тишине?” Она посмотрела на Прыткого. Даже в сумраке ночи, разбавленной бликами от языков костра, лицо его казалось белым, как снег. Не стала трогать мальчишку, обратилась к одному из тех, кто не раз водил охотников на другие дела:
– Что скажешь, Смекливый?
Тот выдернул стрелу из горла убитого искателя, закрыл ему глаза.
– На нежданность они рассчитывали. Позиции хорошие заняли. В темноте, да врасплох – могли небольшим числом нас перебить. Но потому и отошли, что мал отряд, другой причины не вижу. Видать, еще и вы их здорово покосили из этого… – он кивнул на горячий ствол автомата.
Маша кивнула. Вернулась к Прыткому.
– Все? Ушла трясучка? Бери людей, сколько сочтешь нужным. Обшарьте все двумя группами по правую и левую руку от линии секвох. Только быстро! Может, не успели они далеко уйти.
– Валить всех?
– Нет. Кого сможете – приведите живыми.
Пришедшая злобно оглядела лес вокруг. Она его тихо ненавидела. Там, где прошли ее детство и юность, не было таких зарослей, лишь скалы, да редкие кусты. И шумное, пенистое море. Маша закрыла на мгновение глаза, представляя, как дует ей в лицо свежий, соленый ветер, кричат чайки, охотящиеся за морскими мухами. Как же ей хотелось вернуться туда!
Ближе к рассвету вернулась та группа, которую вел Прыткий. Без успеха. А сразу за ней и вторая, во главе с Крапленым. Эти привели шестерых – побитых, со связанными руками, затравленно зыркающих вокруг. Пленников поставили перед Властительницей на колени.
– Кто старший? – безразличным тоном спросила она. Маша даже не смотрела на них, стояла в двух шагах и с едва слышными щелчками запихивала в магазин патроны. Но в ответ на молчание все-таки подняла глаза, брезгливо поморщилась. Возможно, кто-то из них отправил стрелу, едва не угодившую ей в голову.
Она отложила автомат, достала из-за пояса оружие поменьше, сняла его с предохранителя. Не выбирая специально, направила дуло пистолета на того, кто был к ней ближе.
Бах!
Пленники вздрогнули, а тот, которому не повезло оказаться рядом с Властительницей, завалился на снег.
– Есть среди вас главный? – повторила она вопрос. Посмотрела на оставшуюся пятерку внимательнее. Подошла к тому, кто был в центре, приподняла за голову.
– Надо же. Девчонка.
Маша прицелилась ей между глаз. В этот момент парень, что был крайним слева, дернулся, пытаясь подняться, но охрана не дала ему это сделать.
– Я! Я старший.
Маша опустила пистолет.
– Чего ж молчал? Сразу надо отвечать, а то видишь, что получается… – показала оружием на мертвое тело. – Уведите пока всех, кроме этого. С ним я поговорю.
Дождалась, пока ее оставят наедине с парнем. Присела на корточки, чтобы заглянуть ему в глаза. Спросила тихо:
– А что девка-то – твоя что ли? Чего испугался, когда я ее пристрелить хотела?
– Не моя. Но жизнь человеческая не должна так решаться. Это даже нам известно, выросшим в лесах. Только ты не можешь понять.
– Почему это?
Она выпрямилась, поглядела на него сверху вниз.
– Слышал я про тебя, – ответил парень.
– Слышал? Что? От кого?
– От того, чей народ ты себе присвоила! – с вызовом сказал парень, поглядывая на охрану. Но те делали вид, что не вникают в их разговор.
Маша усмехнулась.
– Хочешь сказать – от того, кто этот народ потерял из-за своего бездарного владычества? Где же он, этот гений управления?
Она огляделась.
– Говорящи-и-й! – крикнула так, что все вокруг невольно стали оборачиваться. – Ты здесь? Выходи!
Никто не откликнулся и не вышел к ним из лесной тьмы. Маша развела руками, в одной из которых по прежнему держала пистолет.
– Не хочет. И что он обо мне говорил?
– Что ты ведешь людей на погибель.
– Людей из его гнезда?
– Весь род человеческий. Ведешь на войну, которая никому не нужна. Все гнезда под удар ставишь. Поэтому, сказал, тебя надо порешить, пока не поздно.
– Давно ли ты его видел?
Парень молчал. Тогда Маша ударила его рукоятью пистолета по лицу. Он упал, сплюнул несколько раз, снова сумел встать на колени.
– Вчера. Но тебе это не поможет. Там, где он был, его уже нет.
– Не сомневаюсь… – сказала она задумчиво. – А вы то, дураки, откуда взялись?
– Сама ты… – процедил парень сквозь оставшиеся зубы. – С западной стороны идем, от своего гнезда на дело были посланы. Да только сомнений много. Вот когда Говорящего встретили, он нам все и разъяснил.
– Вижу я, как он разъяснил. Ладно, пусть остальных тащат обратно! – крикнула она Прыткому. Посмотрела еще раз на приведенных пленников, жестом показала, чтобы старшего в сторону отвели.