— Освободи… — шептал камень.
— Заплати, — твердили стражи.
— Прости меня, — едва слышно выдохнул Ярослав, игнорируя призыв теней, и резко развернувшись, вышел.
Пока не пролилась кровь, его силы было достаточно. Тогда, но не теперь.
— Что случилось? Что там? — спросила, всматриваясь в лицо спутника. Сквозь маску просачивалась усталость. Словно тяжкая ноша легла на плечи, а нести ее дальше невмоготу.
— Посмотри. Но не заходи внутрь!
В полумраке пещеры мелькнула тень, за ней еще одна. Неясные, призрачные силуэты заполнили коридор. А я внезапно четко различила границу двух миров. Длинный подземный переход принадлежал им, как и каждый, кто переступал незримую черту. Безликие, наполненные жаждой, они ждали, не вправе покинуть вверенную территорию.
Я коснулась рукой стенки пещеры и внезапно разглядела иссохшие тела в истлевших одеждах, вросшие в камень. Созданные для бессмертия, словно боги, они ждали силу. Глупых прохожих, так давно не посещавших мрачные подземелья, расчетливых колдунов, принесших плату, людей, что внезапно исчезли, оставив их ни с чем. Или доверчивого лесного зверя, но таковых не находилось.
Кровь падает на алтарь, проходит сквозь толщу пород. Кровь жертвы струится по каменным венам и становится кровью теней. Они снова обретают тела. Сильные, гибкие, такие как прежде. Способные отнимать жизнь, и возвращаться в нерушимые убежища.
Стражи по-прежнему толпились в полумраке. Тело служило залогом их существования, но им не требовалась плоть, чтоб исполнять свое главное предназначение — убивать.
Я убрала ладонь, и видение растаяло, но остался холод, будто искупалась в ледяной зимней речке.
— Может попробовать разобрать завал? — раздался за спиной голос Яны.
Драконы расположились недалеко от пещеры, лошади беспокойно переминались и не подходили ближе.
— Пока мы его разберем, Герман умрет! — Ярослав сжал кулаки в бессильной ярости. — Я чувствую, как уходит время. Ну почему, почему я вижу только прошлое? Обрывки прошлого…
Яна подвинулась ближе, обняла. Если бы она могла! Для взрослого дракона несколько человек на спине — пушинки. С ними можно подняться к облакам, выше самых острых вершин и заваленных, недоступных дорог. За это она бы, не задумываясь, отдала годы своей юности. Только чтоб не чувствовать его отчаяния и боли, единственного близкого и родного на этой земле.
— Мне нужна кровь, — сказал колдун без всякого перехода. Я вздрогнула. — Что вы сделали с телом стрелка?
— Ничего. Оставили под деревом.
— Нужно принести.
— Они не примут мертвое, — робко возразила Яна.
— Примут, — произнес Ярослав жестко. Лицо снова скрыла маска, сквозь которую невозможно прочесть мысли и чувства.
— Ты думаешь, от него что-то осталось? — спросила, опираясь на логику. — Звери все давно растянули.
— Там следы драконов, — пояснил мужчина, — могли не тронуть.
— Вчера шел дождь, — напомнила, как оказалось, зря.
— Предложи что-то лучшее! — от его взгляда становилось холодно.
Я вздохнула и замолчала. А Ярослав тем временем протянул Яне сверток ткани и попросил:
— Принеси то, что осталось.
— Подожди, я с тобой! — ринулся Яшка, а потом спохватился: — Можно?
— Иди.
— Спасибо, Оля!
Две крылатые тени устремились ввысь и превратились в размытые точки.
— Остается только ждать.
— Что будет, если тела там нет?
— Оно должно быть там, — мужчина ответил так, что спрашивать дальше расхотелось.
Лошади доверчиво собирали сухарики с рук колдуна. Довольные глаза весело блестели. Они казались домашними, но стоило только животным отдалиться, как больше ничего не скрывало их сущности. Дикие и свободные, они возвращались к своему табуну.
Мы остались одни, и я внезапно подумала, как мало знаю о человеке, от которого зависит моя жизнь.
— Не грусти, Ольга, прорвемся, — Ярослав улыбнулся, а потом внезапно посерьезнел, нахмурился. — Я не убийца, чтоб расплачиваться с ними кровью, и не глупец, что может позволить стражам набрать силу.
Верила ли я ему? Интуиция твердила: мужчина говорит правду, я это знала, но не верила! Непонятное, неведомое ранее чувство.
— Спрашивай все, что хочешь узнать, — произнес колдун, словно в ответ на мои мысли.
Слишком много вопросов. Кто знает, сумею ли распознать ложь? Странные, как будто не мои мысли. Сомнение — первый шаг к поражению или голос разумной предосторожности?
— Я не знаю, Ярослав.
По крайней мере, так будет честно.
— Ты не доверяешь мне, — констатировал мужчина.
— Зачем задаешь такие вопросы заместителю прокурора?
— Не прокурору, а колдунье, молодой и талантливой колдунье, — он замолчал и задумался.
Последние слова еще больше усилили прежние ощущения. Хотелось отойти подальше, находиться рядом стало не комфортно. Мне это не нравилось, но я ничего не могла поделать с бушующим внутри ураганом.