– А я знаю? – вдруг почти взвизгнул Рыжий и в голосе его зазвенели истерические нотки. – Только если предположение, что я сам себя в жильцы заделать захотел, то полный у вас полуцвет, гражданин начальник. Будете у цыгана кобылу искать до морковкиного заговенья. Я и так уже не рад, что согласие на это стебаное дело подписал. Как с Омельчинки началось, так и пошло одно за другим. Еще неизвестно чем закончится, если такие разборки начинаются. Я в это дело вообще ни в зуб ногой, так и мне прилетело. Говорю, дежурного надо пошерудить, если больше никого на горизонте не наблюдается.
– Ты хотя бы поинтересовался, кто дежурный, – задумчиво сказал майор. Мне показалось, что доводы Рыжего его в чем-то убедили.
– А хоть кто, раз в девятку попали!
– Тогда информирую… – Майор по-прежнему думал о чем-то своем и даже смотрел мимо Кошкина. – Юрий Борисович Стерхов заслуженный летчик, ветеран, первопроходец, герой и все остальное, что к этому прилагается. Ему, между нами девочками, уже чуток за семьдесят. А в данный момент еще и почки барахлят по причине хронического обострения. Настаиваешь, Кошкин, чтобы пошерудить, или перебьешься?
Рыжий сник при первых же словах майора.
– А я знал, что Дед? Значит, другой кто-то поблизости имеется. Вы милиция, вы и соображайте, вам за это…
– Платят, Кошкин, платят, – не дал ему договорить майор. – Не так много, как ты думаешь, но на жизнь хватает. Кстати, относительно ближайшего будущего. Если оно тебя так беспокоит, как ты только что выразился, еще не поздно дать отбой. Я твоего начальника битый час уговариваю, наплевать и назад, в институт первым рейсом. Кажется, почти уговорил…
Майор незаметно для Рыжего показал мне кулак, так как я открыл было рот для возражения. Рыжий уставился на меня, но я опустил голову и пристально смотрел себе под ноги, словно действительно находился в тягостном раздумье.
– А твое дело, как ты говоришь, вообще десятое, – продолжал майор. – Возвращай аванс и рви на все четыре стороны, пока еще похуже чего-нибудь не случилось.
Наступило тягостное молчание. Я не поднимал головы, но даже не глядя на Рыжего, ощущал его нарастающее смятение.
– Так это… – наконец хрипло сказал он, – того уже… Аванс, говорю, того-этого. На неотложные нужды. – Он откашлялся и неожиданно твердым голосом заявил: – Если начальник сам, тогда, конечно. Только мне, чем ежиков до весны пасти со здешними бичарами, лучше при деле каком-никаком. Двое не один, отмахнемся в случае чего.
– Тогда так, друзья однополчане, слушайте сюда, – повысил голос майор, так что его наверняка стало слышно почти во всех закутках пустого здания аэровокзальчика. – Получается, имеется тут место для спрятушек. В мистику я не верю, в гениальные артистические способности Кошкина, честно говоря, еще меньше. Значит, что? Значит, где-то он здесь находится, поскольку следов на выходе не имеется. А раз находится – надо искать. И поскольку ваш интерес в этом деле тоже имеет место быть, предлагаю присоединиться. Имеется в виду, к поиску. Согласны?
Я неопределенно пожал плечами и покосился на Рыжего. Слишком уж он выглядел напуганным и, кажется, готов был объявить о полном разрыве прежних договорных отношений. Майор, словно не замечая ни смятения Рыжего, ни моего недовольства таким поворотом дел, продолжал командовать нами как своими непосредственными подчиненными.
– Андреев, поднимайся к Деду. Он наверняка знает тут не только каждый закуток, но и каждую мышиную норку. Поинтересуйся, что он посоветует в нашем случае, и быстро ко мне. Я буду пока прикрывать запасной выход. А ты стой здесь и карауль, – остановил он дернувшегося было вслед за мной Рыжего. – В случае непредвиденных обстоятельств не стесняйся, ори во все горло.
– Так если… – невразумительно пробормотал тот, явно недовольный таким приказом.
– Если что?
– Не даст заорать. За храпок – и вырубит. Как в прошлый раз. И все дела.
– Все равно ори, если жить хочешь. Как только увидишь, так ори.
– Кого увижу?
– Любого, кроме меня и вот его. Особое внимание к возможному появлению женского пола. Усек?
– Я на морду, может, и рыжий, но вообще-то не дурак. Дубачить в такой ситуевине – по бритве канать. В атасниках не ходил, квалификацию менять не собираюсь. Разве что за большое дополнительное вознаграждение.
Майор молча сунул ему под нос хорошо знакомый мне кукиш.
– Понял, – скривил в неискренней улыбке рот Рыжий. – Согласен на Почетную грамоту от местной милиции. В случае повторной травмы буду требовать оплатить бюллетень. А ежели в дубари пропишут, похороны за счет института, сотрудником которого нахожусь в настоящее время.
– Ты меня начинаешь удивлять, Кошкин. Только поимей в виду: если чуть что, так и мы того.
– Снова понял. Придется вертеться, когда некуда деться.
– Прост-то ты прост, да не привязан ли лисий хвост, – задумчиво продекламировал майор, с нарочитой пристальностью уставившись на Рыжего.
То ли от этого намека, то ли от этого взгляда Рыжий как-то сразу сник и, как мне показалось, даже поменьшел ростом.
