Еще недавно он был офицером мотострелкового полка на большой земле. Очень хорошим офицером, весьма любящим армейскую службу, особенно когда дело касалось его непосредственных обязанностей: вооружение, учения, личный состав. К часто встречающемуся в армии идиотизму старался относится философски. И так все у него ладно получалось, что окружающие пророчили ему отличную военную карьеру. Так бы оно и вышло если бы не одно но: капитан Петренко обладал обостренным чувством справедливости. Один раз это с ним сыграло злую шутку. Так получилось, что он узнал о «нехороших» делах начальства, а начальство узнало о том, что он о них узнал. При попытке объясниться, а точнее молча выслушать от вышестоящего офицера поток необоснованных непотребностей в свой адрес, самообладание капитана изменило ему и, не придумав ничего лучше, он заехал этому «деловому» офицеру по его широкой сытой физиономии. Начальство оказалось незлопамятное и придавать дело широкой огласке не стало, просто сослало строптивого капитана в один день на периметр, охранять таинственную Зону. В самую его захолустную часть, где месяцами ничего не происходило, даже попыток пересечь границу малочисленными нелегалами, так называемыми сталкерами.
Сначала он рьяно взялся за службу. Навел на заставе образцовый порядок, силами личного состава подлатал ограждение периметра на вверенном участке, регулярно проводил учения по отражению нападения вероятного противника с подчинённым ему взводом солдат.
Один раз, несмотря на указание инструкций, чтобы лучше узнать этого самого вероятного противника, взял с собой несколько бойцов и решил пройтись с ними по близлежащей территории за ограждением. Искренние попытки остановить его, предпринятые его заместителем прапорщиком Захарчуком, не увенчались успехом. На свою беду с ними увязался Шарик, местный лохмато-глуповатый пес. Отойдя буквально на несколько десятков метров от заставы, они пронаблюдали широко раскрытыми глазами, как бежавшая впереди них собака вдруг взлетела вверх и бешено раскрутившись, распалась на составляющие. С тех пор начальник заставы никогда не выходил за периметр сам и другим этого не позволял. Дублируя уже имеющиеся инструкции, отдал подчиненным строгий приказ ни при каких обстоятельствах не соваться за внешнюю сторону КПП. К слову сказать, это было лишнее, ни у кого и так такого желания не возникало в принципе.
И вот, спустя несколько месяцев такой службы капитан загрустил. Сначала загрустил от происходящего вокруг ужаса, потом от понимания, что сослали его сюда надолго, а скорее всего до самой пенсии. И никакой образцовой службой он не обратит на себя командирского внимания, здесь до него нет никому никакого дела. Одни и те же обязанности изо дня в день не могли развеять тягучую грусть и он запил. Пил неделю, потом две держался, иногда наоборот. Так происходило уже много раз, но надо отдать должное, напившись, Петренко не строил из себя бравого командира и не подвергал личный состав заставы строевым истязательствам. В благодарность, подчиненные как бы не обращали внимание на недостойное офицера поведение, вели себя тихо и грубыми нарушениями воинской дисциплины командира не провоцировали.
Петренко уже хотел встать и проследовать к заветному металлическому ящику с "огненной" жидкостью внутри, как вдруг его насторожила поверхность чая в стакане перед ним. Казалось бы, чем она может насторожить боевого офицера, пусть и пьющего? Да ничем! Но на ней вдруг беспричинно возникли и разбежались во все стороны концентрические круги. Он несколько секунд с любопытством понаблюдал за уже спокойной поверхностью, пожал плечами и опять хотел встать, но явление повторилось снова. На этот раз легкую дрожь он ощутил даже своей пятой точкой. В недоумении капитан огляделся, как будто можно было прямо в кабинете обнаружить причину этого феномена. Естественно, ее здесь не оказалось. В следующий раз звякнула ложка в стакане, пустой мутный графин с мертвыми мухами запрыгал на подносе вместе с заляпанными гранеными стаканами. Петренко встал на ноги, собираясь выяснить снаружи в чем, собственно, дело и двинулся к двери из кабинета. Пока шел странная вибрация повторилась опять, но на этот раз подпрыгнуло все что было не закреплено и даже сам капитан ощутил, как по ногам от пола пробежала сильная дрожь. Дрожь очень похожая на некую сейсмическая активность, которой тут сроду не бывало. Чертыхаясь про себя, он взялся за ручку двери и в ту же секунду уши резанул истошный вопль караульного на вышке:
- Тревога! Застава в ружье!