Что тогда? Либо Антоша-Бандер нас все-таки вывезет из Зоны и предстанет перед Новиковым героем… Он же не в курсе, что его инкогнито раскрыто. Для меня это было бы оптимально. Антон привозит нас к Новикову, тут-то его и берут под белы рученьки полицейские и раскручивают от и до. Либо он может попытаться шантажировать Сониного отца, требовать денег, преференций или, ну не знаю, самолет на Кубу.
Неплохо бы выбраться отсюда, не надеясь на милости Антона.
Я огляделась. Убогое маленькое помещение, на окнах решетки. Залезла на стол и попыталась открыть окно, напрасно. Свежего воздуха нам не увидеть. Раньше делали на века, не то что сейчас. Решетка сидела намертво. А судя по тому, что окну очень много лет, дерево просто сцепилось с металлом.
Ладно, допустим, выбраться я смогу. Но оставлять здесь Соню не рискну. А она вряд ли согласится безропотно за мной поехать. Девчонка и правда балованная, легкомысленная и отчаянно не желает работать головой.
Я грязно выругалась себе под нос и спрыгнула на холодный бетонный пол. Диван, прогнивший и вонючий, тоскливо поскрипывал всякий раз, когда Соня пыталась на нем перевернуться. Рядом с дверью бритоголовые оставили маленькую бутылочку с водой и пакет с лапшой быстрого приготовления.
– Один на двоих! Заботятся о нашей фигуре, наверное. А то мы быстро располземся на этих деликатесах, да, Сонь? – фыркнула я.
Соня оторвала голову от подушки и тоскливо посмотрела на меня. Не так, ой не так она представляла романтическую поездку в Припять. Да, девчонке после этой поездки понадобится серьезная реабилитация. Вот до чего доводит любовь, слепая, безответная. Сложно ей будет найти человека, который будет любить именно ее, а не папенькины деньги.
– Сонь, очнись, – позвала я и протянула девушке бутылку с водой.
Та мотнула головой и грустно произнесла:
– Жень, думаешь, он нас правда домой отвезет?
– Не знаю, – честно ответила я. – Надеюсь, что да.
Я смотрела на нее, она не реагировала. Я взяла бутылку с водой и, набрав немного в рот, прыснула в ее лицо. Она будто очнулась и закашляла.
– Как думаешь, где Денис? – попыталась я ее отвлечь от грустных мыслей.
– Дома, наверное!
– Сомневаюсь, он тебя любит. А значит, будет с нами до последнего. Обязательно приведет помощь.
– Думаешь? – В ее глазах засветилась надежда.
Я улыбнулась и обняла ее.
Была и хорошая новость. При обыске у меня не обнаружили нож в потайном кармане штанов. А с ним я таких дел могла наворотить. Плохая – спутниковый телефон отобрали. Мы полностью отрезаны от внешнего мира и от Новикова.
Через несколько минут вошел бритоголовый и, завязав нам глаза, вывел из комнаты. Я не стала светить ножом. Это была единственная моя надежда, хоть и очень сомнительная. С парой-тройкой парней, пусть даже вооруженных, я еще справлюсь. Большее их количество – тоже не сказать чтобы серьезная проблема, отобрать у одного оружие и остальных обезвредить. Руки-ноги подстрелить, и все нормально. Только вот есть один неудобный фактор. Соня. Девчонка вряд ли будет спокойно смотреть на перестрелку. Обязательно же начнет путаться под ногами, а прилететь ей может. Ладно, пока ждем и наблюдаем.
Мы вышли на улицу. Качок несколько раз сильно толкнул меня в спину. Под ногами шлепала жижа, я рисковала упасть прямо в нее. Грязь после дождя была вязкой, глинистой. Ноги противно увязли и промокли. Я наткнулась на что-то твердое, споткнулась и полетела вниз лицом. Качок схватил меня за волосы и поднял с земли. Повязка намокла, и материал стал немного просвечивать.
Сделала вид, что поправляю волосы, а сама слегка сдвинула тряпку. Грязь, осевшая на моей физиономии, была как раз под цвет материала.
Незаметно огляделась. Огромный двор, практически безлюдный. Везде бритоголовые ребята с собаками. Вот собаки – это очень-очень плохо. Если с бритоголовыми еще можно попробовать справиться, то такое количество псин я достаточно быстро не сумею обезвредить.
Собаки, завидя нас, злобно залаяли и стали кидаться в нашу сторону. Я обратила внимание, что около животных полно костей. Не похожи они были на кости животных. От этой мысли мне стало дурно по-настоящему.
Отогнала от себя неприятные мысли и почувствовала, как Соня прижалась ко мне сильнее. Взяла ее за руку.
Качок ткнул в меня автоматом и велел ускоряться. Эх, вот сейчас автомат мог бы быстро перекочевать ко мне. Но… Прежде всего, я не знаю, сколько патронов в стволе. Качков больше двух десятков. Собак – примерно столько же. Стандартный магазин автомата содержит тридцать патронов. Это если из него не стреляли. А ребята, кстати, вооружены все поголовно. И Соня со мной рядом – отличная мишень.
Через несколько минут мы вошли в какое-то здание. Пройдя несколько лестничных пролетов, оказались в коридоре перед обшарпанной дверью. Качок постучал, и мы вошли.
Помещение было ветхим и прогнившим. Везде сырость и обсыпавшаяся штукатурка на полу. Я сделала вид, что опять споткнулась. Сама наблюдала за тем, как будет себя вести качок. Вообще он был очень странным. И реакция заторможенная. Было очевидным, что он под какой-то «запрещенкой».
