– Так доказать твою причастность еще надо, – кинув предупреждающий взгляд на Михаила, сказала я. – Пойдешь нам навстречу – пожалуй, даже промолчим. Или, того лучше, сделаем из тебя героя – примчался спасать старую подругу.
Олег смотрел на меня. Долго, пронзительно как-то. После паузы со вздохом заговорил:
– Мама! Онкология. Нужна качественная и дорогая операция за границей. А наш начальник как раз мне намекнул, что есть подработка. Платят за нее хорошие деньги. И на операцию хватит, и на реабилитацию.
– Когда ты согласился на это все? – Миша смотрел на него, скрестив руки на груди.
Я хорошо знала эту его позу. Мужчина нисколько ему не доверял. Да и я, если честно, тоже. Попахивало гнильцой. Причем с первых его слов. И мама – даже если это правда – не оправдание, на мой взгляд. Но сейчас нам надо выяснить, что ему известно.
– Несколько дней назад, – ответил Олег и опустил вниз глаза.
– А здесь как оказался? Дмитрич отправил?
– Да! Старик ни о чем не догадывается. Пароль сказал.
Миха развернулся и со всей силы ударил Олега по лицу. У того из носа хлынула кровь.
– Ты врешь. И пароль у тебя не целиком. Быстро договаривай! Откуда про нас узнал?
Олег откашлялся и звериным взглядом посмотрел на Михаила.
– Тебе конец, урод. Привык за спиной у своего дяди прятаться. Скоро получишь по заслугам. Ваш сигнал давно перехватили. Я в зоне уже пару дней. И Дмитрич даже не знает об этом. Я для него мелкая пешка. Этот старый кабан даже не здоровается со мной, когда в коридоре встречает, считает ниже своего достоинства.
Михаил напрягся, но сумел сдержаться. В самом деле, морду бить связанному противнику – как-то не по-мужски, что ли. Олег смотрел на Мишку надменно и яростно. Столько злости и ненависти было в его глазах. Мне даже стало страшно. Как может человек меняться до неузнаваемости, когда речь идет о больших деньгах?
Через несколько минут нас обступили бритоголовые. Я ожидала такой исход дела. Но сделать ничего не могла. Уж лучше они схватят нас с Михаилом, чем Соню и Дениса.
– Ну вот, видишь! Хреновый из тебя следователь, а из тебя, – кивнул Олег мне, – телохранитель! – В руке у него был жучок. По нему отыскать нас было несложно.
Бандиты скрутили нас и повезли обратно, к лагерю. В очередной раз. Потайную железную дверь, где прятались Соня и Денис, к счастью, не обнаружили.
Через несколько минут мы лежали связанные на полу в логове Антона. Там были только бабка и он.
Видно, пока министр и начальник полиции не хотели светить своими физиономиями. Они же всегда остаются чистенькими и добренькими. Вся грязь достается лопухам, таким, как Антоша. Дерзким, смелым, грубым, но не особо дальновидным. На нем и его бабке всегда грязная работа.
Бабуля сидела у камина, грела ноги и пила ароматный кофе. От его запаха я громко сглотнула навернувшуюся слюну.
– Хочешь? Перед смертью могу налить! – Бабуля перехватила мой голодный взгляд и противно захохотала.
Я отвернулась от нее. Так не хотелось смотреть в ее звериные глаза. Антоша сидел рядом и потягивал виски. Слегка захмелевший, он плотоядно ухмылялся и откровенно таращился на меня.
– Нянька! А ты прыткая. И дерешься круто! А невестушка моя где?
– Дома! – фыркнула я.
– Врешь, зараза! Нет ее там, мои ребята проверяли. Безутешный папаша бухает и оплакивает ее. Думает, она уже на том свете. – Антон закатил глаза к небу и театрально поднял руки.
Ой, не думаю я, что отец Сони бухает и оплакивает дочку. Скорее уж, задействовал свои каналы и пытается что-то сделать, чтобы нас отсюда вытащить. Ну да ладно, задача Антоши – попробовать взять меня на испуг. Вдруг сдамся?
Он подошел ко мне вплотную и ударил по лицу. Из рассеченной брови стала капать кровь. Я ощутила ее вкус у себя на губах. Соленый и противный.
Михаил попытался пнуть Антона, но связали нас обоих качественно, со знанием дела. Высвободиться было нереально. Во всяком случае, так быстро, как это необходимо, не получится. Я сплюнула на землю скопившуюся кровь и с вызовом посмотрела на него.
– Убьешь?
– Конечно! Только чуть позже.
Бабка велела пьяному внуку идти к себе. А сама уставилась на меня.
– Чего не избавилась от меня в погребе? – Она смотрела на меня с вызовом.
– Я детей и стариков не трогаю, – презрительно откликнулась я. – Даже таких, как ты, стариков, – добавила небрежно.
– Похвально. Значит, у меня перед тобой вроде как должок есть. Чего хочешь? Утром вас все равно застрелят и собакам скормят.
Я подумала. Хотелось много чего, но шанс был только в одном случае.
– Послушай, бабуль! Есть у меня одна вещичка, старинная. Я ее все время в потайном месте хранила, пока твои головорезы нас с Сонькой в первый раз не поймали. Так вот, она для меня память об одном хорошем человеке. Мне бы вернуть ее. Не хочу без нее умирать. И поесть да выспаться как следует. Комнатку организуешь нам с офицером? Милый, ты же не против?
– Нет, родная, – поймав мою мысль на лету, поддержал Михаил.
