Дмитрич напряженно вглядывался в темноту. Лагерь спал. Только охранник вяло осматривал окрестности, да псины на территории перекликались воем и азартным недобрым лаем. Словно предвкушали, что сейчас начнется месиво. Постепенно лагерь оживал. Охранников стало больше. Никто из руководства пока не появлялся.
Ребята залегли в кустах и стали ждать команды Петровича. Тот сидел в машине и напряженно вглядывался в стены этой шарашки.
– Внимание, начинаем! – рявкнул Петрович, и спецназ, словно черные жучки, облепил стены огромного бетонного забора.
Утром я, Кирилл, Михаил и Арина направились к лагерю. С автоматами наперевес, с изрядным запасом тротила, мы спешили освободить людей, больных, напуганных, уставших и полуголодных.
Лучевая болезнь прогрессировала на глазах. Язвы, проблемы с дыханием. Ужасные головные боли и слабость – результат налицо. Необходимо предотвратить этот беспредел. Мы-то хоть относительно недолго здесь. И то даже я ощущаю определенный дискомфорт. А что говорить о тех, кто тут месяцами живет?
Я искренне верила, что сотрудники правоохранительных органов не заставят себя долго ждать. С такими яркими и красочными видео незаконность действий в лагере была очевидной.
Дождь с самого утра не давал спокойно идти по лесу. Мы, словно сонные черепахи, медленно двигались по огромным лужам разбитой дороги. Пахло сыростью, плесенью и чем-то химическим. Надо отметить, что этот запах нас преследовал постоянно. Возможно, радиационный металлический осадок после дождя стал еще более отчетливым.
Я тайком посмотрела на Кирилла. Он шел быстро, лицо хмурое, напряженное. Ему не хотелось оставлять Марину, но парень прекрасно понимал, что нам никакая помощь и поддержка лишней не будет. А женщинам и детям лучше бы отсидеться в условно безопасном месте. Доктор настороженно всматривался в еще не полностью освещенную Припять. Времени оставалось мало. Рассвет только начинал подниматься над Зоной. Но ждать нельзя. Люди нуждались в качественной профессиональной медицинской помощи.
А после того, как нас чуть не сожгли заживо в чане с радиоактивной водой, неизвестно, что вытворят эти нелюди еще.
– Предлагаю рассредоточиться. Мы с Ариной зайдем со стороны оврага, там удачный подход, охраны мало. А Миша с Кириллом отправятся через забор. Миша знает где. Встречаемся у главного входа. Миша, только, пожалуйста, больше ничего не взрывай. А то все улики сотрешь.
Он молча кивнул мне, и мы отправились в разные стороны. Я посмотрела на Арину. Автомат она держала уверенно. Из робкой бабульки она превратилась в жесткого и опытного сотрудника правоохранительных органов. Настоящий профи. И так искусно все это время маскировалась. Да, у нее есть чему поучиться.
Мы тихо и незаметно прошли через черный ход. Зона еще спала. Только вот после вчерашнего шоу, устроенного Михаилом, было слишком тихо и мирно. Это смущало и настораживало.
Заглянули в логово к Антону. Там было пусто.
«Не сбежали ли они, оставив лагерь пустовать?» – грешным делом подумала я, и мы тут же нарвались на бритоголового.
Арина жестом остановила меня. Применив к нему пару приемов рукопашного боя, скрутила обомлевшего охранника. Такого от поварихи он точно не ожидал.
– Минус один! – улыбнулась Арина, и мы двинули дальше.
Странно, но на руководство лагеря мы так до сих пор и не наткнулись.
Лагерь словно вымер вместе с его административным корпусом. Здесь осталась только охрана.
– Есть еще какие-то оборудованные комнаты? – Я смотрела на нее в растерянности.
Еще вчера лагерь был переполнен шишками из города. А сейчас только бритоголовые. Вид у них был каким-то более живым, человеческим, что ли. Антон перестал их пичкать «запрещенкой», и мозги качков потихоньку занимали отведенное им природой место.
Мы с Ариной растерянно ходили из комнаты в комнату. Я выглянула в окно. Кирилл с Михаилом скрутили еще пару ребят и связали их.
– Здесь что-то не так. Антон не мог скрыться. Он всегда после себя оставляет грязь и кровь. Арина, мне нужно в подвал, к ребятам. – Она кивнула, а я ринулась к нашей ночлежке. Километра три с половиной через лес я преодолела минут за двадцать. Добралась до убежища.
Пролетев несколько пролетов, остановилась в нерешительности. Бочка была отодвинута. Во всей многоэтажке пахло газом и чем-то еще, очень едким и противным. Я оторвала рукав от собственной куртки и, закрыв нос и рот, кинулась к подвалу. Связанные ребята валялись без сознания. Рядом стоял баллон с газом.
Я закашляла и начала расталкивать ребят. Все было напрасно. Мне было их не сдвинуть. Пока возилась с веревками, стала понимать, что теряю сознание.
Кто-то ударил меня по голове. Черные берцы и кривое от злости лицо останутся у меня навсегда в памяти. Это был Антон.
Почувствовала, как это чудовище тащит меня куда-то. Он не особо церемонился. За волосы и тащил. Побриться, что ли, налысо?
Внезапно навалившаяся на меня слабость не давала сопротивляться. Пусть на время, но меня обезвредили. Я закрыла глаза и снова провалилась в какое-то беспамятство.
