- О’кей, как скажешь... – я развернулся, ловя его губы, захватывая их своими, лаская языком.
Через несколько секунд нас обоих, оторвавшись от меня, остановил сам Ян.
- Дин... иди Дин... Иди же ты... Блин, пожалуйста!
Я засмеялся, сглатывая, отполз в сторону холодильника, понимая и его, и свою реакцию на наш поцелуй.
Доставая бутылку минералки, вдруг вспомнил:
- Слушай, где он руку успел ободрать?
Ян как-то странно глянул на меня.
- А он. Тебе. Не сказал?
- Да понес пургу какую-то про полку. Я ничего и не понял. Что поцарапался об нее, что ли...
- Об полку поцарапался? – Ян потер нос, пряча глумливую улыбку. – Ну-ну...
- Не въехал... Что это за «ну-ну»? Колись!
Я закрыл холодильник, вцепившись в горлышко бутылки, откручивая крышку, с подозрением глядя на отводившего в сторону взгляд Мозаика.
- Не-а, пусть он тебе сам скажет ладно?
Ян снова укладывался на спину, закидывая ногу на ногу.
Во дела... Я шумно глотнул обжигающе холодную минералку.
- О’кей. Что за тайны? Хоть не сильно там разодрано-то? В смысле, если содрать лейкопластырь, а? Можно же? Самому чтобы глянуть.
Януся пожал плечами, чуть улыбаясь.
- Думаю можно... Если дастся. Не сильно, нет. Просто чтобы об одежду не терлось.
Если дастся???
- Понятно...
... что ничего не понятно, блять...
Эти партизанские заморочки обоих клонов меня как-то нехило напрягали.
Ну да ладно. Разберемся...
Я напился, и уже направляясь из кухни, влажными губами чмокнул возмутившегося Яна в шею, и свалил, предупредив, что мы постараемся не очень долго.
- Да ладно тебе, я в порядке. Не спешите, – разрешил Януся и я вернулся к Святу.
Мой зверь лежал на животе поперек постели, и, не разворачиваясь, протянул руку за бутылкой.
- Все о’кей? Как мелкий?
- Мелкий замечательно. Никто его не насилует, если ты об этом. Смотрит телевизор, курит, - я осторожно, пока Свят пил, улегся на его спину, поглядывая на пластырь на руке, зная,
Свят шумно выдохнул под моим весом, проглотил воду и, закрыв бутылочку, поставил ее на пол.
- Ну, я очень на это надеюсь, – хмыкнул он. – Классно, пасиб.
- Да не за что, – и тут же аккуратно зафиксировал под собой его руку.
- Ой, ты чего? – Монстр чуть дернулся, и я его поцеловал за ухом, удерживая своим весом.
- Тшшш... не дергайся. Или ты сейчас мне рассказываешь, что за херня у тебя на руке, или я сам отдеру этот чертов пластырь. Выбирай, милый.
Все это я о-о-очень нежно шептал ему на ушко, зная, что Свят прекрасно понимает, я не шучу.
- Блять. Ди-и-ин... епт...
- Я предупредил, – я лизнул его мочку. – Считаю до трех.
И для наглядности подцепил ногтем край пластыря.
- Раз...
- Ну, я же говорю, Дин! Ну, перестань! Поцарапался, мать его!
- Не верю... Два!
- Ну, а что мне тебе сказать, что бы ты поверил, суко ты!
- Правду, мой котенок! Только правду!
- А если я не могу??!
- Три!! – выдохнул я и под Святусино «ой», сдернул лейкопластырь почти до конца.
И замер...
Сейчас было очень тихо. Только дыхание. Мое и его.
- Свя-я-ят... что это?
Мой зверь зарылся лицом в плед.
- Иди в жопу. Сам не видишь?
- Бля... охуеть...
Черт...
Хули я по-человечески-то не покурил?
- Нормальные люди называют это татуировкой, – обиженно пробубнил он.
- А ненормальные «ободрал об полку», да? – глумясь, спросил я его затылок, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание. – Блин, как тебе ее сделали? Ты же несовершеннолетний, Свят!
- Пф... Я похож на малолетку, да?
- Не очень. Сука... и молчал... Дря-я-янь... Про такое... И молчал...
Я, еле дыша, смотрел на черную, очень изящную вязь иероглифов, явно что-то обозначающую, и невероятно красиво смотрящуюся на его руке.
Твою мать...
- Свят, зай, ну что это, а?
Блять, убейте меня, но я почувствовал себя охрененно виноватым.
- Не скажу.
- Это же слово, да? Скажи!
- А то что? Еще че-нить отдерешь, да?
О, че-е-ерт...
- Епт... нет... не буду... Бля!.. Как красиво... Пипец... Что тут написано, Святусь? Ну, скажи!
- Не скажу, – упрямилось обиженное мною существо.
- Никогда не скажешь? – я склонился к его уху, целуя его. – Никогда-никогда?
- Нет.
- А может все-таки... когда-нибудь? М?
Я понимал, что поступил как ублюдок. И чувствовал себя как ублюдок.
Ну что ж, может это и к лучшему, а?
Я о-о-очень постараюсь еще и этот инцидент «зализать» как можно тщательнее.
Бля, от этой, почти свежей, татухи Свята меня распирало.
Перло... Колбасило... Раздирало на клочки...
Меня нехило так вштыривало от этого убойного фетиша, и я это очень явно ощущал.
- Котенок, не обижайся, пожалуйста! Я же не знал, ну переклинило меня. То на кисти, теперь вот на руке. Я заклею, да? Черт, так красиво, Святусь. Это же больно было делать, скажи?
Я подлизывался, возвращая лейкопластырь на место, тщательно и очень аккуратно приглаживая краешки к его коже.
Идиот... какой я идиот мать твою!
Вот все-таки не судьба мне обходиться без «приступов» жесточайшего идиотизма, да? Пиздец какой-то...
- Мне захотелось, – Свят хмуро пялился в другую сторону.
Я осторожно запрокинул его руку наверх, укладывая ее над головой, и снова опустился всем телом на него.
- Я понимаю, но когда ты успел ее набить-то?
