— Я чувствую, ты что-то недоговариваешь, Хью. Не молчи, если что-то знаешь, — говори, выкладывай все, иначе наши жертвы, все эти вылеты, бои — все окажется напрасным, — они возьмут космопорт, и это будет оккупацией Кьюига!
— Успокойся, Вадим. — Хьюго поставил плошку с едой на подоконник и выглянул на улицу, во двор. — Видишь открытые ворота? — спросил он.
— Ну? — Нечаев посмотрел в указанную сторону.
— Там я обнаружил старый вездеход, — пояснил Хьюго. — Когда-то я жил тут, в сельве, и мои блоки памяти хранят в себе карту старых дорог, которые выводят через леса к Зоне Отчуждения. Я смогу вывести нас туда, а в районе береговых укреплений, оставшихся от прошлой войны, наверняка найдется передатчик.
— Это все?
— Нет. Я воевал триста лет назад и помню очень многое из того, что напрочь забыли люди. Если ты поешь, а Яна хотя бы пару часов поспит, то тогда мы сможем двинуться в путь, а по дороге я расскажу тебе все, что знаю о старых линиях обороны пролива и об истинной сущности Зоны Отчуждения.
— Хорошо… — Вадим смирился, чувствуя, что действительно испытывает голод. — Ответь мне на последний вопрос, Хью: ты считаешь, что их наступление возможно остановить?
— С точки зрения математической вероятности, нет, — ответил дройд. — Но об этом судить не мне. — Он секунду помолчал, а потом добавил: — Странный парадокс, Вадим… По своей конструкции я совершеннее и крепче, чем ты, но зачастую люди могут сделать то, что для машины невозможно. Я не понимаю, как такое происходит.
Раннее утро над Кьюиганской степью…
Багряное солнце едва проклюнулось у горизонта, еще видны наиболее яркие звезды на побледневшем небе, туман, поднимаясь из ложбин между холмами, выползает на бескрайний простор, заросший причудливым смешением целинного травостоя.
Здесь мирно сосуществуют растения далекой Земли и Кьюиганской сельвы, степь кажется ровной как стол, лишь кое-где поросль кустарника обозначает узкие ложбины, да темнеют крутыми склонами несколько разветвленных оврагов.
По смешению трав и неестественной ровности протянувшегося до горизонта простора можно сделать легкий и правильный вывод: знаменитая степь Кьюига — создание рук человеческих…
Но если присмотреться к волнующемуся под утренним ветерком травостою, то внимательный взгляд обязательно заметит, что недалеко от побережья среди высокой травы тут и там торчат насквозь проеденные коррозией, брошенные остовы планетопреобразующих машин.
Кто оставил их тут и почему?
Чтобы дать ответ на данный вопрос, нужно обратиться к истории заселения планеты Кьюиг.
Эта история уникальна тем, что три колониальных транспорта, независимо друг от друга, по прихоти аномалии космоса были отторгнуты в трехмерный континуум именно в системе данной звезды, вокруг которой обращалась планета с кислородосодержащей атмосферой.
Естественно, учитывая малый автономный ресурс колониальных транспортов, сразу после выхода в трехмерный космос и разведки планет системы все три корабля совершили посадку, избрав для этого один и тот же мир.
Первые два корабля появились тут четыре века назад, с небольшим временным разрывом в несколько лет, то есть они сели почти одновременно.
Три материка планеты предполагали определенный выбор места посадки: один, расположенный в северных широтах, явно не годился для заселения, там было холодно и большую часть суши сковывал панцирь льда. Два других материка лежали южнее, ближе к зоне экватора. Когда-то, в доисторические времена, они явно были единым участком суши, который раскололся на две неравные части вследствие тектонических потрясений планетной коры.
Два пригодных для жизни материка разделял узкий пролив, с обеих сторон окаймленный цепями холмов.
Четыреста лет назад два колониальных транспорта, не имевшие взаимного контакта друг с другом, совершили посадку на два разных материка. Так на поверхности планеты начали свое развитие два автономных человеческих анклава, которые в борьбе за выживание пошли разными путями развития.
Те колонисты, к потомкам которых причислял себя Вадим, с первых дней колонизации сумели организоваться в сплоченную общину и удержать коллективными усилиями высокий уровень технических знаний. Они использовали всю привезенную на борту колониального транспорта технику, чтобы создать вокруг зоны посадки очаг земной жизни, и, в конечном итоге, выстояв первые годы противоборства с местной биосферой, начали успешное развитие, постепенно продвигаясь от зоны высадки к периферии материка.
