— Дернешься, снесу башку к чертовой матери! — хрипло и недвусмысленно предупредил он. — Залазь внутрь, только медленно и без фокусов, понял?!
Человек не ответил, — он повиновался молча и безропотно, но шок, который он испытывал, не был связан с направленным на него оружием и злым предупреждением Нечаева: расширенными от ужаса глазами техник смотрел на… Хьюго!
В рубке стало тесно. Вадим толкнул незнакомца, заставив его рухнуть в кресло, и покосился на Хьюго.
— Какого дьявола ты…
Он не закончил фразу, потому что андроид внезапно искривил свои прорезиненные губы в подобии усмешки, глядя на пленника, который в полнейшей прострации сидел в кресле, выпучив глаза на человекоподобного робота.
— Сержант Сайков, если не ошибаюсь? Человек в кресле нервно сглотнул.
Да, теперь он уже не сомневался, — перед ним был
— Сука… — прохрипел он, рванувшись из кресла, но оглушающий удар автоматного приклада швырнул его назад.
— Мир тесен, — философски заметил Хьюго, когда у пленника перестали мельтешить звездочки перед глазами. На лбу компьютерного техника вспухла продолговатая лиловая шишка.
— Вы знакомы? — спросил сбитый с толку Вадим. Такого оборота событий нельзя было представить, даже специально фантазируя на данную тему.
— Да, — ответил андроид. — Это компьютерный техник второго десантного взвода, сержант Николай Сайков, человек, который исследовал меня после скрытной высадки передовых сил Альянса на территорию горного массива южного материка.
Нечаев стал наконец кое-что понимать.
— Как ты оказался в составе серв-батальона? — спросил он, обращаясь к пленнику.
— Меня разжаловали в рядовые и перевели в технический взвод, — нехотя ответил тот, по-прежнему потрясенно глядя на Хьюго. До него вдруг дошло, что человекоподобный робот, которого он не раз поминал в мыслях, справедливо считая его источником всех собственных бед, на этот раз попросту спас ему жизнь, ведь не останови Хьюго этого парня с автоматом в руках, валяться бы ему сейчас под днищем «Хоплита» с простреленной головой…
Как странно, как парадоксально сплетались события и судьбы…
Николай не был дураком — людей с низким уровнем интеллекта попросту не брали в компьютерные подразделения военно-космических сил, а в силу определенного здравомыслия он не разделял фанатичной преданности иных бойцов идеям, которые пропагандировало Всемирное Правительство Джона Хаммера… Но когда в движение пришли миллиарды человек и целая звездная система вдруг заработала на войну, мало кто мог позволить себе высказывать вслух собственные суждения о происходящих событиях.
Сайков свое мнение держал при себе, а все злоключения последнего месяца, связанные с побегом этого андроида, последующим разжалованием и прочими неприятностями, только усугубили его внутреннее недовольство. Николай все более отчетливо понимал, что их бросили в мясорубку, которая призвана уничтожить население колоний, а вместе с ним и передовые части Альянса. Таким образом не останется фактически никого, кто бы мог донести правду о захватнической сути этой войны. Новые формирования войдут на зачищенные планеты, сюда хлынет поток поселенцев с Земли, но лично ему уже будет все равно — лежать Сайкову под безымянным холмиком, потому что война быстро вошла в стадию геноцида, а свидетелей такого действа не оставят в покое, их будут гнать из боя в бой, пока последний из очевидцев бомбардировок Дабога или предполагаемой зачистки Кьюига не встретит свою роковую судьбу…
Они все были приговорены к смерти, но Сайков оказался одним из немногих, у кого хватило ума, чтобы осознать это.
Они выполняли грязную работу, испытывая при этом новые виды техники и оружия, уничтожая население планет, а те, кто придет после, взвалят всю вину на них, мертвых, безропотных и безответных.
Конечно, мысли Сайкова являлись лишь грубым обобщением с немалой долей личных обид, но суть он ухватил верно: Джон Хаммер сознательно перемалывал в боях за Дабог, Элио, Кьюиг и Стеллар устаревшую по меркам дальнего космоса технику и неугодные ему соединения «старой гвардии», которые помнили акции на лунах Юпитера и принимали участие в кровавом подавлении марсианского восстания.
Им внушали, что колонисты — это уже не люди, а некие мутанты, подпавшие под пагубное влияние чуждых биосфер, но, глядя на Нечаева, который по-прежнему молча сверлил его недобрым взглядом, Сайков при всем желании не находил в этом молодом парне ничего от монстра. Перед ним был безмерно усталый, раненый человек, и если в глазах его уже прижилось безумие, источником этого являлась развязанная Земным Альянсом кровавая бойня.
