Дима взял билеты на ближайший сеанс – какой-то новый триллер. В кинозале было почти пусто. Как обычно, сеанс начался с двадцатиминутной рекламы. Сперва показывали анонсы других фильмов. Первый ролик представлял отечественный продукт «Весёлая стройка космодрома «Плятск». Два полных лица в машинном масле, со странными ухмылками и нарочито кривляясь, вели какой-то диалог на фоне космодрома. Параллельно их диалогу звучала песня про русские берёзки и дружбу настоящих ребят. Диму как всегда удивило, что для отечественных комедий последнего времени выбираются предельно идиотские названия, а актёры в них играют так, словно прошли школу комедий древнего китайского классика Джеки Чана. То есть, кривляются изо всех сил, видимо для того, чтобы даже самому тупому зрителю стало понятно, что перед ним комедия, а не серьёзный фильм. Далее следовала череда рекламных роликов иностранных блокбастеров. Хороши ли были в целом рекламируемые фильмы или плохи, догадаться Дима не мог, потому что в рекламе использовали самые удачные, яркие эпизоды. В завершение показали ещё один ролик отечественного кино – под названием «Комбербабль». Это, судя по рекламе, была эпическая история о героизме, любви и самопожертвовании во имя родины. Главный герой (известный молодой актёр) на протяжении всего ролика стоял в генеральском мундире на каком-то странном сооружении, обдуваемый солнечным ветром и озаряемый вспышками сверхновых, вытянувшись во весь рост и гордо глядя куда-то вдаль. Дима слышал уже от знакомых, что он не меняет позу и это выражение лица в течение всего фильма, хотя присутствует в кадре девяносто процентов времени. Его возлюбленная, пожертвовавшая честью и всем остальным ради любви к нему, напротив, весь фильм улыбается, даже в самых драматических эпизодах. Говаривали, будто эта улыбка – её актёрская изюминка и режиссёр решил использовать её как беспроигрышный ход. Далее следовал рекламный блок различных товаров. Дима терпеливо выслушал рассказ о кофе, прокладках, машинах, и ещё о чём-то. Интересно, что эффект от всех этих товаров, если верить рекламе, был такой, как будто они содержали сильнодействующие наркотики. Выпил колы – сразу начались галлюцинации и эйфория, почистил зубы – хорошо, как будто в рай попал, купила новые прокладки – вштырило так, что улыбка с лица не сходит, в глазах радуга и все цветы на планете расцвели. Дима слышал, что реклама с самого своего возникновения, с первых примитивных плакатов, тяготела к сильным преувеличениям. Правда, он понять не мог, почему для этих преувеличений неизменно выбираются образы наркотического опьянения.
В завершение рекламного блока, в соответствии с решением Министерства культуры, на экране возникла надпись: «Зона Правды предупреждает: вышеуказанные товары и кинофильмы не соответствуют действительности».
Едва пошли титры, Дима (как делал всегда в кино) взял Катью за руку с намерением спустя несколько минут перейти к поцелуям. Поход с девушками в кино уже давно превратился для него в не очень приятный ритуал – как правило, ему не удавалось посмотреть фильм, потому что приходилось заниматься сидящей рядом спутницей. А не заниматься ей он не мог, иначе зачем тогда вообще надо было идти в кино с девушкой? Уж лучше, если хочется просто насладиться хорошим фильмом, идти на просмотр одному, в таком случае никто и ничто не будет мешать сосредоточенному созерцанию.
Выждав положенные минут десять, Дима повернулся лицом к Катье, собираясь слиться с ней в поцелуе. Однако она его опередила. Она резко подалась к нему и прильнула к губам с неожиданной страстью, обхватив ладонями шею и лицо. И почти всё время, пока пылали радужные всполохи на экране, грохотали космолёты в крутых виражах и взрывы сотрясали внутренние органы, они самозабвенно целовались, не видя ничего вокруг. Хотя, наверно, самозабвенность относилась только к Диме, потому что Катья, как и большинство девушек, даже во время такого интимного дела как поцелуи тщательно сканировала окружающее пространство. Поэтому если ей и не удалось толком посмотреть фильм, то во всяком случае удалось его послушать и быть в курсе сюжета. Дима же мог смело идти на сеанс во второй раз как в первый.
Когда кино, наконец, закончилось, Дима вздохнул с облегчением – за полтора часа он нацеловался почти до отвращения. Губы теперь стали, словно ватные и потеряли всякую чувствительность. Они вышли на улицу. Там казалось холодно после тёплого кинозала, дождь с ветром пробирались за воротник, и Дима сутулился и ёжился, стоя напротив задумчивой Катьи. Он собирался попрощаться с ней прямо здесь, дойти до метро и отправиться домой.
– Поедем ко мне? – предложила она раньше, чем он успел высказать свои намерения.
Он кивнул, она взяла его под локоть и повлекла в машину.
По пути Дима думал о неизбежности того, что должно сегодня ночью произойти, и о том, что будет, если её муж об этом узнает. Очевидно, он сильно обидится.
