Но зачем, из каких невероятных соображений и немыслимых фантазий та девушка с золотыми волосами и с газетой могла оставить эту запись на древней как мир скамье? Если, конечно, это была она? Но кто ещё мог бы это сделать, если не она? Что подвигло её, взрослого уже в принципе человека, взять в свою изящную руку с длинными ногтями (или скорее без ногтей, потому что длинных ногтей у сказочных принцесс не бывает) ключ или монетку и процарапать в чёрном окаменелом лаке рядом с трагическими метками давно умерших жителей средневековья это обращение к нему, Дмитрию Дождю? В принципе, его фамилию она могла расслышать, когда он заказывал информацию о человеке, пославшем ему цветы. Но почему он должен был узнать её? Может, они учились вместе в школе? Или стали близки на какой-нибудь вечеринке, о которой в памяти осталось только то, что вечеринка была и ничего больше? А вечеринок было столько, что все они в памяти сливаются в одну бесконечную праздничную ночь? Но нет, такую девушку он запомнил бы.
Его размышления прервал вернувшийся сотрудник:
– Извините, но запрошенная вами информация предоставлена быть не может.
– А что так? – Дима отнёсся к его словам с недоверием. – Может, всё-таки удастся её предоставить?
– Увы, это невозможно. Доступ к файлу заблокирован. Управление Банком заблокировало.
– А зачем его заблокировали?
– Не имею понятия. Если хотите, пишите жалобу.
Дима, внешне изобразив возмущение, в душе испытал облегчение. Сама судьба встала поперёк его намерений узнать больше, чем ею отведено, и прекрасно – меньше знаешь, лучше спишь.
Не успел он, резко повеселевший, подняться со скамьи, как двери распахнулись и в банк шумно ворвалась женщина. Это была она. Несмотря на огромные черные очки в пол-лица было заметно, что она крайне взволнована и очень бледна. У Димы промелькнула догадка, что такие очки призваны скрыть следы побоев или красноту глаз, вызванную долгими рыданиями. Она остановилась у входа и молча уставилась на Диму, наверно намереваясь что-то сказать, но не находя слов. Или же она ждала, что он что-то скажет, и Дима напряжённо принялся перебирать возможные темы для беседы. Но о чём можно беседовать с незнакомой нервной женщиной, которая внезапно появляется и пристально смотрит на тебя сквозь черные очки? Если бы не очки, то он хотя бы смог определить, как она настроена по отношению к нему, дружелюбно или враждебно. А вдруг враждебно, и тогда в ответ на его слова о плохой погоде она грубо спросит: «Ты что, дурак???» Такие мысли пролетели в его голове за те пару секунд, что они смотрели друг на друга, и он вдруг понял, что думает о какой-то чепухе, и всё обстоит иначе, и пришла она вовсе не затем, чтобы нагрубить ему. Она приоткрыла губы, и он застыл в напряжении у скамьи, глядя ей в рот широко открытыми глазами.
За её спиной резко подъехала машина и остановилась у входа в банк. Из машины выскочили трое мужчин в черных пальто и черных шляпах и быстро побежали к ней. Схватив девушку за руки, они потащили её на улицу. Она как будто не слишком удивилась этому и не стала сопротивляться, но обернувшись к Диме, спросила громким и спокойным голосом:
– Ты узнал меня?
Дима встал и сделал несколько неуверенных шагов следом за ней. Когда её почти уже затолкали в машину, она снова обернулась и посмотрела на него. Дверца захлопнулась, машина рванула с места и исчезла. Бледный сотрудник Банка безмятежно рисовал в бланке на стойке, как будто ничего странного не произошло. Охранник, прислонившись к стене, задумчиво глядел куда-то в пол.
– Кошмар какой, – воскликнул Дима, стоя посреди замершего зала и оглядываясь по сторонам. Но угрюмые стены и серые колонны возвышались с таким видом, словно уже сотни лет ничто не нарушало их покой.
– Какой кошмар? – спросил сотрудник, оторвав взор от бланка.
– Ну как же… Девушку сейчас кто-то выволок… Надо полицию вызвать… Охрану…
– Правда? – сотрудник скривил рот в недоумении. – Я не заметил. Зачем звать охрану, вот она стоит. Иелохим! Ты что видел?
Охранник взглянул на них и вяло покачал головой.
Торопливо, задевая древние основания скамей и слыша несуществующий орган, Дима пробрался по залу и выскочил на улицу. Пробежав несколько кварталов, он остановился на тротуаре около какого-то кафе и отдышался. Мимо пролетали машины, сутулые пешеходы под зонтами шли по своим делам, не обращая на него никакого внимания. Он некоторое время постоял под дождём, и зашёл в кафе. Ему казалось, что он выглядит слишком нервным – руки тряслись от возбуждения и глаза наверно были дикими. Ещё бы мне не волноваться, – подумал он, – когда среди бела дня происходит такое! Привыкнуть к таким вещам невозможно – вот вроде бы он совсем нормальный человек, и тут появляются видения, которых никто кроме него не видит. Или всё-таки не видение? Но почему тогда охранник и сотрудник сделали вид, что ничего не случилось? Сев за столик у окна, он заказал кофе.
