— Да все нормально, — улыбнулся я, делая вид, что уже в который раз проверяю фиксаторы перчаток. На самом же деле я просто пытался скрыть от Цыплакова легкий мандраж.
Я подхватил спутник и поплыл в стыковочный модуль, а затем в шлюзовую камеру. Степаныч закрыл за мной люк и вернулся к пульту управления.
— Ну, как ты там? Воздух вот-вот откачается, — спросил он по радио.
— Все в норме, только тесновато. Устройство устроиться мешает, — отшутился я.
— Олег, давление ноль. Можешь выходить. Как понял? — услышал я голос Цыплакова секунд двадцать спустя.
— Вас понял, командир. Открываю люк, — эти слова звучали для меня словно Гаринское «Поехали!».
Отворив последнюю дверь между мной и вселенной, я выплыл наружу.
— Олег, на связи Земля. Рымкевич хочет узнать, как Устройство реагирует на вакуум, — послышался из наушников голос руководителя полетов.
— Валерий Иванович, как оно должно на него реагировать?
— Тебе виднее, Олег…
Похоже, он тоже ничего не знает, или придуривается — почему-то пришло мне в голову.
Внешне Устройство представляло собой открытый каркас цилиндрической формы девяносто сантиметров длинной и тридцать два сантиметра диаметром, внутри которого умещалось все оборудование. На боковой панели горел красный индикатор, свидетельствующий о том, что система в норме и готова к активации. Тщательно осмотрев спутник, я ответил:
— Никаких видимых изменений не наблюдаю.
— Хорошо. Теперь нажми клавишу «2», — это вновь говорил Степаныч.
— Нажимаю… — не успев договорить, я увидел, как в носовой части цилиндра раскрылась необычной формы антенна. Это был конус с углом наклона градусов тридцать-сорок.
— Должны раскрыться антенна и загореться желтый индикатор.
Прямо детский сад какой-то. Соедините красненькую детальку с синенькой и получите смешного покемона…
— Антенна раскрылась, но желтого цвета на панели не наблюдаю. Может быть, он должен загореться в какой-нибудь другой части Устройства?
— Подожди…, -растеряно произнес Цыплаков.
Затем последовала продолжительная пауза космической тишины. Я слышал только собственное дыхание и бессмысленно крутил в руках спутник, пытаясь найти этот злосчастный желтый огонек.
— Олег, вы слышите меня? — вначале голос показался незнакомым. — Будем надеяться, что несправен только сам индикатор, — наконец узнал его. Это был Рымкевич собственной персоной.
— Допустим. И каковы мои дальнейшие действия?
— Очевидно, нам придется рискнуть. Нажмите клавишу «3» и оттолкните Устройство на незначительное расстояние, так чтобы вы смогли вернуть его, если двигатели не заработают, — голос Рымкевича заметно дрожал. Он, вероятно, сильно волновался, однако при этом не утратил способность кратко и доступно излагать свои мысли.
Я нажал на клавишу «3» и обнаружил, что на панели загорелся зеленый индикатор.
— Загорелся…
— Зеленый! Отлично! — опередив меня, почти заорал Рымкевич. Похоже, нервишки ученого все-таки не выдержали. — Теперь осторожно оттолкните его от станции!
Я так и сделал. Слабого толчка хватило на то, чтобы цилиндр отлетел метров на пять. И вдруг я увидел, как дюзы миниатюрного космического аппарата озарились белым выхлопом газа, который сразу же замерзал. Спутник полетел прочь от станции.
— Я его веду! Еще секунду назад с камеры заднего вида можно рассмотреть твою удивленную физиономию! — обрадовал меня Цыплаков.
— Отлично, а что делать мне?
— Приказано, ждать. Как только завершиться эксперимент, я подведу спутник обратно, и ты вернешь его на борт.
— Как долго это продлиться?
— Не более получаса.
А раз так, значит, у меня есть уйма свободного времени, чтобы просто повисеть в пустоте, наблюдая за тем, как кружится подо мной старушка Земля и заманчиво подмигивают звезды. Я стал вслушаться в тишину, словно пытаясь уловить в ней голос вселенной, но по-прежнему слышал только собственное дыхание. Пока вдруг не понял — мое дыхание и есть голос вселенной, она дышит через меня…
Тем временем спутник удалился от стации на достаточное расстояние, превратившись в маленькую блестящую точку. Мое внимание полностью переключилось на него. Но я был не одинок в своем любопытстве.
