Взорам бросилась массивная люстра, свисающая метра на два с потолка. Все стены увешаны зеркалами и картинами в бронзовых рамах, тянущимися до самого потолка. И были расположены так – одно зеркало, потом одна картина точно такого же размера, а где были окна – то шло зеркало, картина, окно, картина, зеркало. И больше в огромном зале ничего не было. На стене, когда они вошли, перед взором высились четыре окна с декоративными переплётами, которые и освещали всю комнату тусклым дневным светом. На окнах отсутствовали ставни. На каждом зеркале – красная перевёрнутая звезда в круге, на каждой картине – Бафомет.
– Наверное, здесь когда-то происходили балы. Или танцы… вакханалии, – сказала Лиза. – А люстра дорогущая, хрустальная. И как только всякие заезжие её не украли? Может, она какого-нибудь прошлогоднего столетия. – Лиза поёжилась. – И всё равно здесь как-то неуютно. Может быть, такое чувство из-за изображений?
– Если только заезжие были, – угрюмо произнёс Солдат. – А если и были, так хорошо, если живыми уезжали.
– Да-а, – задумчиво сказала Лиза. – Здесь, прямо, какое-то логово... зверя. – Она подбородком указала на картины. – Может статься, даже ритуалы проводились… всякие жертвоприношения. Эх, как бы сообщить кому нужно?
– Если только эти «кому нужно» ещё живы.
– Ты хочешь сказать?..
– А ты видела кого-нибудь? – спросил Виктор, не дав договорить. – Хоть одно рыло засветилось своей мордой? Я даже чёрту был бы рад. Конечно, если только чёрт – свой.
Елизавета совсем сникла. Её бледное лицо даже посерело. Под глазами образовались мешки и тёмные круги. Она устало вздохнула.
– У меня будто кто-то вытягивает энергию, – вялым голосом сказала она. – Такая слабость одолевает, что ноги начинает трясти. И голова немного кружится. И эти перевёрнутые звёздочки в глазах мерцают.
– Энергоблокаторы ламповые на крыше стоят, и одновременно двадцать пятый кадр тебе в мозг посылают. Шутка. Пойдём в следующую дверь войдём. Может, там, где есть отдохнуть. Да и лучше бы нам поскорее отсюда убраться. Странно, но... мне кажется, что слабость и меня начинает одолевать. Не хватало нам обоим потерять сознание. И тогда бери тёпленьких и делай что хочешь.
Елизавета натянула квёлую улыбку:
– Ламповые, потому что старое?
– Нет. Потому что их не смогут блокировать, заглушить. Ты же полицейский, должна знать.
– Я – женщина. Возможно, что-то упустила. – Лиза зевнула. – Я же говорю, что мы находимся в нормальном мире. Просто нас куда-то занесло.
– А ураган за забором?
– Ты же говорил, что есть какие-то волны.
– Я предположил, чтобы нас успокоить. А люди? Ведь никого.
– Ну… так получилось, что никого.
– А…
– Хватит! У меня в голове назревает паника. Пошли найдём кровать, я чуть отдохну, и уедем. Пешком сквозь ураган уйдём, чего бы нам ни стоило.
– А виселицы? – не унимался Виктор.
– Хватит! Хватит! Я прошу! Не знаю… от такого можно сойти с ума. – Лиза понизила голос. – Если мы
– Если найдём кровать,
Елизавета усмехнулась:
– Знаешь, я в первый раз рада тому, что ты сейчас шутишь в неподходящее время.
– А оно и правда – неподходящее?
Лиза задержала молчаливый взгляд на лице Солдата. Улыбка медленно растянулась на её губах. Она пожала плечами и ответила:
– Нет.
Рассматривая картины с Бафометом, они подошли к двери на левой стороне в самом конце комнаты. Такая же дверь находилась и на правой стороне, но на ней висел замок размером шестнадцатикилограммовой гири, что уже издали бросалось в глаза.
Они ступили на коричневый вытертый, в некоторых местах до бела, пол широкого П-образного коридора со множеством дверей, словно попали в старую гостиницу. Одна выдранная доска валялась рядом с дырой, которую когда-то прикрывала. Несколько стульев прикасались спинками к левой стене. В самом конце коридора на верх поднималась деревянная лестница. Две двери по центру слишком выделялись из всего ряда блёклых, потерявших свой цвет, но когда-то красивых дверей с бронзовыми ручками и с бронзовыми номерками. Повсюду толстый слой пыли царствовал в полумраке.
– Виктор, мне что-то становится ещё хуже. Здесь так душно, как в петле. – Лиза наклонилась, безвольно свесила руки, кончики пальцев коснулись холодных досок пола. – Меня сейчас стошнит. – Она сплюнула тягучую слюну. – Меня изнутри выворачивает. Может, сладкими батончиками отравилась?
– Нужен свежий воздух. – Солдат подошёл к окну, подёргал металлическую решётку. Подумав, резко двинул кулаком в стекло. Бьющегося звука не последовало. Он ещё трижды ударил.
– О-о, здесь стёкла какие-то бронированные. – Виктор подошёл к Лизе, обнял за талию. – Что, совсем худо? Давай пройдём дальше, там, возможно, будет чем вздохнуть. Или пошли на улицу?
– Нет. Раз зашли в этот… удушающий дом, то давай его осмотрим. – Она выпрямилась. – Сейчас отдышусь, и всё пройдёт. Дыхание спёрло…
– Ты, наверное, беременная?
– Иди в задницу. Ты помешался на моей беременности? Мне очень плохо. Я сейчас здесь растелюсь на этом грязном полу… как скелет в могиле.
