И тогда, когда они везли двумя фурами картошку Вагизу -- азербайджанцу из Питера, -- и тогда Тигран был душой компании. Они остановились переночевать на стоянке возле Пскова. Уже подмораживало, и холодный ветер пронизывал до костей, когда Арсений перебегал в кабину к Тиграну, чтобы всем вместе поужинать.
-- Холодно, Вагиз, -- так и сказал Тигран.
-- Холодно, -- согласился Вагиз.
-- Нет, ты какой-то нерусский, -- снова сказал Тигран.
-- Почему я нерусский? -- серьёзно спросил Вагиз. -- У меня паспорт русский.
-- Русский человек без бутылки за стол не садится, -- продолжал свою линию Тигран. -- Надо бы чем согреться.
-- Нет водка, -- отрезал Вагиз.
-- А если подумать? -- настаивал Тигран. -- Может, где-нибудь под картошкой завалялась?
-- Откуда знаешь? -- Вагиз крутился на сидении, как будто его шилом кололи.
-- Так не первый раз еду, -- сказал Тигран.
-- Далеко стоит, не достанешь.
-- Я не достану? -- Тигран скинул телогрейку и выскочил из кабины.
-- Почему все водители такие пьяницы? -- спросил Вагиз у Арсения.
-- Работа такая, -- усмехнулся тот в ответ.
Из кабины было слышно, как Тигран шурудит в фуре. Минут через десять-пятнадцать он вернулся, весь в пыли, держа между пальцами каждой руки по три бутылки водки.
-- Вах! Вах! -- застонал Вагиз, хватаясь за голову. -- Зачем так много?
-- Чтобы второй раз не лазить, -- резонно ответил Тигран.
По его лицу Арсений определил, что седьмая бутылка была уже у Тиграна в желудке.
2.13.
-- Тут свои порядки, -- учил Тигран Арсения на следующее утро, когда тот пришёл в себя. -- Если сам сдался -- через десять дней могут отпустить, если жена сдала -- она может и забрать, а если менты привели -- месяц без разговоров. А могут и на второй срок оставить.
-- Разве кто-нибудь сам приходит? -- удивился Арсений.
-- Конечно, -- сказал Тигран и, понизив голос, добавил: -- Коля-борода сам пришёл: чтоб не посадили, время тянет. И дедушка сам пришёл: летом в сарае живёт, а на зиму сюда приходит.
-- А ты? -- спросил Арсений.
-- Меня участковый оформил, -- вздохнул Тигран. -- Моё дело неважно: скоро суд.
-- Какой суд?
-- В ЛТП посадят, как пить дать посадят: участковый злой на меня.
Тигран достал из тумбочки две полулитровые банки, налил в них воду из пластиковой бутылки и включил кипятильник, сделанный из двух бритвенных лезвий -- "машину" -- присоединив провода к патрону лампочки. Эйнштейн такую установку не изобрёл бы: интеллекта не хватило бы. Хотя, если бы его в ЛТП... Жизнь -- такая штука -- чему хочешь научит.
-- Сейчас чаю попьём, и тебе совсем хорошо станет.
-- Мне и так не плохо, только голова трясётся, -- сказал Арсений.
-- Это от укола, -- пояснил Тигран. -- Но я очень за тебя боялся. У тебя вчера такой вид был, что ты, точно, мог кого-нибудь убить. Хорошо, Светик дежурила. Я ей как раз босоножки прошил. Вот она и не отказала. Иначе плохо могло быть. А так немного пошумит в голове, да и всё. Вот чаю сейчас попьём.
Тигран насыпал заварку прямо в банки и накрыл их бумажными листочками, чтобы аромат не улетучивался.
-- Я тут уже в четвёртый раз, -- сказал он. -- Судьба такая. Потому и всех знаю. В город каждый день езжу за "баландой". Мне доверяют, что не сбегу. А куда мне бежать? Я в городе и сигарет, и водочки куплю -- были бы деньги. А деньги можно и тут заработать: я же не только водитель, но и сапожник. Без дела не сижу.
И Тигран показал Арсению тумбочку, заваленную обувью и сапожным инструментом.
Потом они пили крепкий, обжигающий чай, и Арсений понемногу возвращался в реальный мир, привыкал к этой нерадостной действительности. Судьба -- злодейка, а жизнь -- копейка. Копейка, брошенная на землю чьей-то равнодушной рукой. Копейка, закатившаяся в грязную, забитую всяким мусором щель. Да и плевать -- не велика ценность!
-- Здесь только кормят плохо, -- продолжал Тигран. -- А так -- жить можно. Главное -- никого не трогать, и тебя не тронут. Вот дедушка -- уже второй срок заканчивает. И на третий хочет остаться. А куда ему идти? Домой не пускают -- не нужен, в приют не берут -- есть своя квартира. Вот я из ЛТП вернусь и тоже сюда попрошусь. Меня тут уважают, мне здесь лучше, чем дома.
"Он прав, -- подумал Арсений. -- Здесь лучше, чем дома".
И Арсений как-то незаметно для себя втянулся в новый уклад жизни. Благо, отношение персонала к "больным" -- алкоголикам -- было очень даже хорошим. Тигран сказал правду: никого не трогай -- и тебя не тронут. А всё лечение сводилось к витаминным уколам и очищающим кровь капельницам. Чем тебе не курорт? Недаром дедушка выписываться не хотел.
Микола ещё приходил два раза, приносил продукты и сигареты. Рассказал и свой план, по которому Арсений должен был выписаться на десятый день.
Арсений поделился планом с Тиграном, и тот сказал:
-- Сработает. Только чтобы точно вместо этой гадости глюкозу ввели. Иначе беда может быть.
