"Кто здесь?" Слышу -- отвечает:
"Я, Нелёгкая!"
Как ни странно, но водка помогла. Помогла вопреки всем разумным рассуждениям всяких дипломированных врачей и психологов: утром он проснулся абсолютно спокойным, с вполне чётким планом действий.
В первую очередь Арсений ещё раз осмотрел все вещи: не хватало нескольких костюмов Ани, многих вещей Оли. И -- самое главное -- не было на месте двух чемоданов: большого и маленького. В ванной, в висевшем на стене зеркальном шкафчике, не было их зубных щёток. Значит, они собирались не спеша, и собирались надолго. Документов и шести тысяч долларов -- всех семейных сбережений -- тоже нигде не было.
Арсений порылся в коробке со старыми бумагами, которая лежала в антресолях шифоньера, и нашёл квитанции и бланки оплаты паспортов: Аня и Оля собирались ехать следующим летом на оздоровление в Италию. Он переписал номера и серии документов в свой блокнот и поставил коробку на место. Потом выбрал из альбомов подходящие фотографии жены и дочери и положил их в свой паспорт.
За завтраком допил стопку водки, оставшуюся с вечера: просто так, для "поддержки тонуса". Побрился, почистил зубы мятной пастой, надел костюм и пешком пошёл в милицию.
Это было, по мнению Арсения, единственно правильное решение.
2.9.
Эх, человек, человек! Как мало тебе надо! Нет, не пища и не воздух тебе жизненно необходимы. Нет, не свобода, за которую ты бьешься насмерть с незапамятных времён. И не любовь, которую ты воспеваешь и превозносишь до самых небес. Всё, что тебе надо в этой жизни, вмещается в одном-единственном коротком слове -- иллюзия. Иллюзия, которая ведёт тебя по замкнутому кругу, не отпуская и не подпуская. Иллюзия, как клочок ароматного сена, привязанного перед давно ослепшей лошадью, изо дня в день вращающей ворот подъёмника примитивной шахтёрской клети.
В вестибюле горотдела Арсений подошёл к окошку дежурного и сказал:
-- У меня пропали жена и дочь.
В застеклённой, отгороженной части вестибюля находились два офицера: один сидел за пультом, а второй -- майор -- перебирал бумаги у окна приёма посетителей. На руке у майора была повязка с надписью: "Дежурный".
-- Как пропали? Поподробнее, пожалуйста, -- уточнил майор.
-- Я две недели был в отъезде, а когда вернулся, дома их не было.
-- Ну и что?
-- Газеты за две недели лежали в почтовом ящике: их никто не вынимал.
-- Ну и что? -- повторил дежурный.
-- Нет их документов, нет денег, и соседи их не видели.
-- Ну и что? -- дежурный заладил, как попугай.
-- Их нет. Я дома уже два дня, а их нет. Их надо искать.
Арсений понемногу терял терпение.
-- В квартире сохранились следы преступления? -- спросил дежурный.
-- Какие следы? -- не понял Арсений.
-- Кровь, беспорядок, поломанные вещи, следы борьбы, пропажа ценностей.
-- Нет, -- опешил Арсений. -- Всё в порядке.
Дежурный наклонился к окошечку и застыл на мгновенье, а потом спросил:
-- Давно в запое?
Видимо, уловил запах перегара, как Арсений ни старался чистить зубы.
-- Я только вчера вечером немного выпил, -- сказал он.
-- Если бы немного, то и слышно не было бы, -- разумно возразил дежурный и добавил: -- Идите домой и не морочьте тут голову: у нас есть и более важные дела, чем ваши семейные проблемы решать.
И заметив, что Арсений не торопится отойти от окошка, сказал с решительной интонацией:
-- Сейчас доставим, куда следует, и неприятности я вам гарантирую, -- и, обращаясь к сослуживцу у пульта, сказал: -- Обнаглели до предела: в милицию пьяными приходят. Права тут качают.
-- Кто это там такой неугомонный? -- сослуживец дежурного выглянул из-за пульта и добавил хриплым голосом, подражая Высоцкому-Жеглову: -- Ты ещё не угомонился?
-- Не надо мне тыкать, -- ответил Арсений, не скрывая злые интонации в голосе. -- Я не за милостыней пришёл. Вам государство деньги платит. Из моего кармана, между прочим.
-- Ух ты какой! -- проговорил тот, который сидел за пультом, нажимая какие-то кнопки на клавиатуре.
Арсений уже собирался отойти от окошечка, как вдруг два омоновца, стоявшие у входных дверей, подошли незаметно сзади и уверенно схватили его за руки. Сгоряча он ещё попытался высвободиться, но омоновцы отработанным движением заломили ему руки за спину, и резкая боль не давала Арсению возможности хоть немного пошевелиться.
-- За что? -- спросил Арсений, пытаясь повернуться лицом к омоновцам.
Но те безразлично молчали. Минут через пять в поле зрения Арсения появился невысокий капитан в очках и спросил у дежурного в окошке:
-- Куда его?
-- В наркологию, -- услышал Арсений голос дежурного. -- А если не примут -- вези обратно. Мы его, кормильца, обязательно примем.
Всё произошло так быстро, так неожиданно и так нелепо, что Арсений растерялся. Он стоял, глядя по сторонам сумасшедшими глазами, потеряв всякую способность рационально оценивать ситуацию. Иллюзия рассыпалась на мелкие осколки, и жизнь потеряла всякий осознанный смысл.
Омоновцы вывели Арсения на улицу, как глупого бычка на верёвочке, и запихнули в кузов легкового УАЗика, приспособленного для перевозки нарушителей.
Очкастый капитан сел в кабину к водителю и сказал:
-- В наркологию.
