— Но был ли это он? — Мелинджер близко подошел к собеседнику и стал, не мигая, смотреть ему в глаза. — Какой доктор уделяет много внимания пациенту? Перед вами лежали документы с фамилией “Хинтон”, и вы подумали, что перед вами Хинтон. Но с таким же успехом это мог быть любой другой пациент или…
В это время раздался стук, и в кабинет быстро вошел заместитель директора.
— А, доктор Норманд. Заходите, заходите. У нас с доктором Бутом интересная беседа. Кажется, мы нашли разгадку.
Доктор Норманд откликнулся:
— А я думал, что уже нужно вызывать полицию. Ведь прошло уже около сорока восьми часов с момента…
— Доктор Норманд, я боюсь, вы не правильно поняли меня. Мы коренным образом изменили взгляд на проблему Хинтона. Доктор Бут очень помог мне. Кстати, у вас есть досье на Хинтона?
— Нет, сэр, к сожалению, нет. — Норманд старался не смотреть директору в глаза. — Боюсь, что оно утеряно. Я проведу тщательные поиски и постараюсь доставить его вам.
Бут поднялся.
— Я думаю, мне пора идти, шеф.
— О, я не смею вас задерживать. Думаю, что вас ждет блестящая карьера, но прошу вас: лучше обращайтесь с персоналом и пациентами. — Мелинджер проводил Бута до двери.
После ухода Бута Мелинджер некоторое время задумчиво стоял у окна, а потом заговорил с Нормандом:
— Доктор, я все думаю, где же дело Хинтона. Вы случайно не принесли его с собой?
— Нет, шеф, я же говорил…
— Ну что ж, на этот раз вам прощается, но впредь будьте осторожнее. Ведь вы понимаете, что без досье у нас нет никаких, совершенно никаких сведений о Хинтоне.
— Сэр, я уверяю вас…
— Ну ладно, не переживайте так, доктор Норманд. Я верю, что административный отдел под вашим руководством работает в полную силу. Лучше скажите мне: вы уверены, что досье когда-либо существовало?
— Конечно, сэр. Правда, сам я его не видел, но на каждого пациента у нас есть специальная папка.
— Норманд, — доктор Мелинджер многозначительно помолчал. — Даже если дело когда-либо существовало, то Хинтона в Зеленых Холмах никогда не было.
Неделю спустя доктор Мелинджер созвал конференцию, посвященную “делу Хинтона”. Она более походила на неофициальное собрание: подчиненные удобно устроились в креслах, а сам Мелинджер сидел за столом, помешивая ложечкой в стакане свой любимый шерри.
— Итак, джентльмены, прошедшая неделя стала для нас периодом беспощадной самокритики. Она показала нам наше реальное место в лечебнице и поставила еще одну задачу: отделить действительность от иллюзий. Если наших пациентов преследуют какие-то химеры, то мы должны держать наше сознание кристально чистым и ясным. “Дело Хинтона” — великолепный тому пример. Из домыслов, иллюзий и воспаленного воображения мы создали мифического пациента, несуществующего человека, которого административный отдел назвал “Хинтоном”. Убежденность в его существовании была настолько велика, что, когда иллюзии рассеялись, они решили, что пациент сбежал.
Доктор Мелинджер подождал, пока Бут, Норманд и Редпас молчанием выразили согласие, а затем продолжил:
— Я понимаю, что моя вина нисколько не меньше, чем ваша. Но как только я отвлекся от повседневных забот лечебницы, так сразу понял, что побегу есть только одна отгадка — Хинтона никогда не существовало.
— Какая логика! — пробормотал Редпас.
— Несомненно, — подтвердил Бут.
— К тому же острая проницательность, — добавил Норманд.
Неожиданно раздался стук в дверь. Мелинджер не обратил на него внимания и заключил:
— Спасибо, джентльмены. Без вашей помощи гипотеза о существовании Хинтона никогда не подтвердилась бы. Стук повторился, и в комнату вошла медсестра.
— Извините, что помешала вам, но…
— Не волнуйтесь, в чем дело?
— Посетитель, доктор Мелинджер. Некая миссис Хинтон хочет видеть своего мужа.
В аудитории повисла гробовая тишина, все замерли. Первым опомнился Мелинджер. С натянутой улыбкой он медленно заговорил:
— Видеть мистера Хинтона? Невозможно! Его не существует! Видимо, эта женщина страдает теми же иллюзиями. Ей необходимо немедленное лечение. Отведите ее, пожалуйста, на обследование, — он обернулся к своим коллегам. — Джентльмены, мы должны сделать все, чтобы помочь ей.
Сначала никто не тронулся с места. А потом с озабоченными лицами врачи, как сговорившись, заспешили к выходу.
Прилив медленно отступал.
Черепахи, нежившиеся на солнце, почувствовав это, стали, едва переставляя ноги, возвращаться в море.
В пятидесяти ярдах от них, стоя на балюстраде рядом со своим дядюшкой, Конрад Фостер наблюдал за тем, как серо-зеленые черепахи, огибая наносы водорослей и оставляя в песке глубокие борозды, возвращались в свою стихию.
Над морем и берегом в воздухе сотнями кружили чайки. Их крики разрывали тишину на много миль вокруг.
— Они встречают их… — зачарованно произнес Конрад, прижимаясь к ограждению. — Правда, дядя Теодор?
— Ну, может быть, их спугнула машина… — Теодор Фостер указал на автомобиль, двигающийся по дороге в полумиле от них. Он вынул трубку изо рта и показал на чаек. — Смотри, как красиво.
