— Несомненно! Но здесь больше помогает сама Зона. Она, как убивает, так и лечит. Единственное и самое главное условие, остаться в живых. Тобишь, не умереть сразу. И иметь возможность воспользоваться медицинскими препаратами. К примеру, сегодняшний случай. Я ввел Асаину специальный препарат, продлевающий все жизненные процессы на три четыре дня, даже если получено ранение не совместимое с жизнью. За это время другой препарат выведет из организма тяжелые радиоактивные частицы. Все остальное, сделает сама, аномальная Зона. Под ее воздействием, восстановится структура ДНК. Регенерируются поврежденные ткани.
— А каким образом происходит воздействие? И какое это воздействие?
— Не знаю. Пока никто не может сказать. Но здесь, внутри периметра, практически все ранения или повреждения, очень быстро заживают. Организм восстанавливает свои силы и можно продолжать жить дальше.
— Удивительно!
В это время открылась дверь и в комнату вошли два человека. Один был невысокого роста, седовласый, пожилой мужчина. Второй, на вид гораздо моложе, но старше Василия. Тутатис встал им навстречу, и они обменялись рукопожатиями.
— Здравствуйте! Я Павел Николаевич, профессор Киевского политехнического института. Физик.
— Очень приятно. Тутатис, ваш завхоз.
Второй мужчина, радостно улыбаясь, протянул руку.
— От всей души рад приветствовать Вас в уже ставших для нас родными пенатах. Зовите меня по-простому, Алексеич. Биолог.
— Тутатис. Рад знакомству.
Все сели за стол. Руководитель лаборатории, Павел Николаевич, обратился к новичку. — Сначала думали завалить вас всевозможными вопросами. Но потом, решили умерить свои аппетиты. Еще успеется. А сегодня просто отдохнем, в хорошей компании и с хорошей закуской.
После короткой вступительной речи профессора, охотно беседуя друг с другом, компания приступила к трапезе.
– //-
Константин Михайлович, сидел на крыльце своего стильного домика, расположенного в глубине хозяйской усадьбы. Рядом с ним, положив тяжелую голову на передние лапы, лежал верный страж хозяйского добра, Полкан.
Слушая веселое пение птиц, вдыхая свежий утренний воздух, они смотрели на восток, наслаждаясь живописным видом рождения нового дня. Легкий, прохладный ветерок, обтекая их тела, придавал им бодрости, унося с собой сонную негу.
Константину Михайловичу, вспомнился один из эпизодов его сопливого детства, когда также поутру, выпроводив корову на пастбище, он хватал свой старенький, видавший виды портфельчик и отправлялся в школу, за семь километров от дома. Вспыхнувшее воспоминание принесло с собой тоску, сдавившую грудь, о тех ярких, чистых чувствах и переживаниях бурливших в его душе, когда деревья были большими.
Громко кашлянув, он тихо, как бы разговаривая сам с собой, зашептал. — Странный мы народ, люди. В детстве хотим как можно быстрей повзрослеть и стать по-взрослому серьезными. А повзрослев, желаем вернуться в детство. Оставаясь по сути своей детьми, мы до конца своих дней, живем так, как будто никогда не умрем.
Он положил свою руку на собаку, ощутив ее жесткую шерсть, потрепал за холку. Пес приподнял свою голову и от блаженства закрыл глаза.
— Знаешь Полкан. Иногда мне кажется, что когда придет мое время оставить этот мир. Уже перейдя рубеж, меня разбудит чей-то легкий поцелуй и нежный грудной голос произнесет, — пора вставать. И вся эта прожитая мною жизнь, окажется просто сном, увиденным за минуту до пробуждения. Который забудется через пять минут.
Они находились на крыльце еще какое-то время, любуясь, как восходящее солнце, своими яркими лучами, расчертило над ними пространство воздушного океана. А в доме, мерно сопя, спали две женщины. Молодая девушка и ее, постаревшая не повремени мать, истощенная душевными переживаниями о судьбах своих детей.
Встретившись после долгой разлуки, держа друг друга за руки, изредка утирая слезы, они проговорили весь вечер и всю ночь, уснув только под утро.