Противник на моих очках отражался красными квадратиками, свои – синими треугольниками, цели мы пометили еще там, в бывшей гримуборной. Выходя на сцену первым, я шагнул в сторону и сразу открыл огонь, в максимально быстром темпе, смещаясь при этом вправо и давая выйти остальным…
Это дольше писать, чем это происходит на самом деле. Длинный магазин на тридцать два патрона исчерпался быстрее, чем я рассказал вам об этом, я переключился на другой пистолет и начал стрелять из него. Существует несколько стратегий с использованием двух пистолетов, они зависят от вашего умения стрелять с обеих рук. Такие люди как два – двадцать, – редкость, они могут стрелять с двух рук по двум целям так же быстро, как с одной. У меня так не получается. Но я могу стрелять с двух рук – потому я отстрелялся сначала с ведущей, правой, потом перешел на левую. Есть еще одна стратегия – стреляешь со слабой руки в максимально быстром темпе, сближаешься с противником, деморализуешь его, стремишься заставить залечь – потом делаешь один-два точных выстрела с сильной руки – уже точно в цель. Мне это было не нужно – мне нужно было не терять время на перезарядку…
Включился свет.
– Лежать! Лежать!
Включился свет, но не полностью. В зловещей полутьме десятки людей стояли, направив друг на друга оружие. Никто ничего не слышал – у нас были глушители, у всех.
Мы были на трибуне, и у каждого из нас было по два пистолета. Амир Ислам тоже держал пистолет, но поднятым стволом вверх. Амир Мамаджон держал короткий автомат «Скорпион», что было нарушением – с автоматами на шуру нельзя.
– Во имя Аллаха, братья! – амир Ильяс спустился с трибуны и пошел в первый ряд, встал между нами и тремя десятками вооруженных амиров. – Во имя Аллаха! Опустите оружие или стреляйте в меня!
– Кто эти люди, Ильяс? – грубо спросил один из амиров. – Что ты задумал?
– Это мои люди, и, по крайней мере, один из них – мусульманин.
– Что они тут делают?
Вперед, поняв, что стрельба не начнется прямо сейчас, шагнул амир Ислам.
– Перед лицом Аллаха Всевышнего я, Ислам из Папа, свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед является его сторонником. Приношу клятву верности Ильясу Намангани как достойнейшему из моджахедов, и пусть Аллах даст нам одно из двух – победу или шахаду.
– Что это значит? – крикнул еще один из амиров.
– Это значит, что каждый из вас должен принести байят, после чего мы провозгласим создание государства Мавераннахр. С именем Аллаха мы изгоним всех нечестивых и поучающих нас жить и будем сами жить, как велит нам шариат. Все имущество тех, кто откажется присягнуть, будет разделено между теми, кто присягнет и будет верен.
– Ильяс, это правда?
Мы стояли в небольшом зале, и вряд ли он видел спектакль, подобный этому…
– Да… – Ильяс Намангани по-прежнему стоял между нашими пулями. – Все вы знаете о том, какое наказание уготовано бесчестным, идущим по пути зла, распутным. Я убоялся гнева Аллаха и восстал против неправедных. И мой друг, Ислам из Папа, тоже сделал это. А теперь я спрашиваю вас: будете ли вы жить остаток жизни и бояться уготованного вам Аллахом в наказание за бесчестие? Или присоединитесь к нам…
Молчание. Я чувствовал, как капля пота медленно ползет по щеке.
Вперед шагнул амир Осим, нефтяник.
– Перед лицом Аллаха Всевышнего, я, раб Аллаха Осим из Ашхабада. свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед является его сторонником. Приношу клятву верности Ильясу Намангани как достойнейшему из моджахедов, и пусть Аллах даст нам одно из двух – победу или шахаду.
После чего амир Осим вышел из-под нашего прицела и стал в стороне.
Шагнул другой.
– Перед лицом Аллаха Всевышнего, я, раб Аллаха Дилшод из Кума, свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед является его сторонником. Приношу клятву верности Ильясу Намангани как достойнейшему из моджахедов, и пусть Аллах даст нам одно из двух – победу или шахаду.
На улице прогремела длинная пулеметная очередь. Надеюсь, что в воздух…
Примерно через два часа формальности были завершены.
Я вышел на улицу в сопровождении амира Ильяса Намангани, теперь уже – амира государства Мавераннахр. На улице стояли машины, выделялись пикапы, на которых находились люди амира Ильяса и тяжелые внедорожники «Форд» и «Шевроле», дорогие – на них были люди амира Ислама. Кого-то разоружали, с кем-то разговаривали их амиры… власть переменилась. Удивительно, но обошлось почти без крови.
Четким шагом к нам подошел один из командиров джамаатов Ильяса, молодой совсем. Четко отрапортовал:
– С именем Аллаха, разрешите доложить, эфенди…
– Докладывай, Солтамурад.
– Задача по блокированию объекта и недопущению активных действий противника выполнена. Потерь в материальной части нет, в личном составе – один шахид.
– Кто?
– Магомед.
– Пусть Аллах примет его шахаду и введет его в высшее общество.
– Аллаху Акбар.
– Собрать бесхозное оружие. Приготовиться к движению.
– Слушаюсь.
– Аллах доволен нами.
– Аллаху Акбар.
Солтамурад скосился на меня, явно желая спросить, что тут делает этот кяфир, но не спросил. Четко повернулся и пошел к своим людям.
