Он замер, пытаясь даже не дышать, но круг вероятного попадания, вычисленный компьютером, упорно задевал верхнюю часть головного убора какого-то старика. Немного, но задевал. Что там? Просто высоко намотанная ткань или черепная коробка? Еще не хватало, чтобы он подстрелил местного старейшину, тут все одним миром мазаны, но делать этого не следует…
Черт…
– Один – один, на связь!
Вызов на связь был как удар грома для него, уже готовившегося к выстрелу. Твою мать, вот именно поэтому нужен второй номер. При нормальных условиях снайпер вообще отключен от радиосвязи, второй номер передаст что нужно и когда нужно. Снайпера же отвлекать нельзя ни при каких обстоятельствах.
Он с трудом подавил гнев.
– Птица, что там?
– Я прослушиваю их разговор. Сейчас начнется стрельба.
– Тебя понял. Теперь заткнись и сообщай о продвижении машин.
– Понял.
– Один – один, всем – готовность. Лазеры.
В конце концов, если начнется беспорядочная стрельба, пострадает и этот старик, и с ним еще многие…
Огонь!
Он дожал спуск, винтовка отдала в плечо, изображение – на мгновение, почти невидимое человеческому глазу дернулось, но именно что на мгновение. Главный пропал с радаров… точнее – из прицела.
Заговорили все четыре винтовки.
Он перенес прицел вправо и выстрелил в ближайшего к амиру боевика. Перенес прицел еще раз и снова выстрелил. С полуавтоматической винтовкой, даже при меньшей кучности, работать было удобнее, потому что после выстрела не надо передергивать затвор, меняя прикладку и «теряя картинку». За попадания он не волновался – триста тридцать восьмой сделает свое дело…
– Пулемет, из здания, справа!
Самое хреновое – пулемет за твердым (hard) укрытием. Он наделает дел…
– Два – один, вместе!
Они прицелились по окну, не зная, какова толщина стены, из чего она сложена, есть ли там валуны, или железобетон, или еще что… триста тридцать восьмой, конечно, творит чудеса на расстоянии – но он не волшебный и не сравнится с тем же шестидесятым русским, из которого им давали прикурить в Мали. После восьмого выстрела точка заткнулась.
– Цель справа подавлена.
– Началось движение машин!
– Справа? Или слева?
– Справа!
– Кто-то – держите крышу! Внимание направо, сосредоточенный огонь!
– Зуд! Зуд![73]
Боевики бодрствующей смены, хоть и были афганцами, но общались между собой на некоем недавно сформировавшемся лингва-франка Средней Азии – нечто среднее между пушту, урду, таджикским и узбекским языком – некий общий язык афгано-пакистанского объединения, взявший что-то из языков всех основных групп, населяющих его. Слово «Зуд!», «быстро», было таджикским, оно им понравилось – и они употребляли именно его.
Услышав выстрелы, они выскочили из дома, но не вперед, под пули, а назад. Там стояла часть от имеющихся у них машин… конечно, машина – это большая роскошь, да и бензин трудно достать, но если хочешь водить караваны из Китая, машина у тебя должна быть. Это были вооруженные машины – китайские пикапы «Шацман», в кузовах каждого из которых была самодельная бронезащита, уже классическая у исламских экстремистов, со щитом из трубы большого диаметра, из которой вырезана автогеном примерно треть, и там на самодельных кронштейнах стояли китайские крупнокалиберные пулеметы. Пулеметы были старыми добрыми «Браунингами М2» китайского производства, и под русский патрон 12,7 они производились вот уже сто сорок лет, были тяжелыми и до предела устаревшими, но у них не было приклада, и потому они как нельзя лучше подходили для установки в тесную «трубозащиту». Они стоили недорого и давали в среднем одну осечку на два короба – то есть одну осечку на сто патронов. Но по нынешним временам это нормально…
Одна такая машина могла запросто рассеять и вдвое большую толпу – потому что 12,7 с близкого расстояния мог убить сразу несколько человек, стоящих друг за другом…
Этот джамаат специализировался на проводке караванов и потому знал, как действовать при нападении, его моджахеды умели укрываться за машиной, вести огонь, используя медленно передвигающуюся машину как щит, подавлять огневые точки, вести сосредоточенный огонь и переносить его с цели на цель по команде. Машины тронулись одна за другой, за ней цепочкой выстроились готовые к бою моджахеды…
– Аллаху Акбар!
Боевик развернул пулемет и дал длинную очередь на поражение. Машина медленно двигалась, а прорезь в щите для установки пулемета была единственным сектором обзора для пулеметчика: обычно эта машина использовалась для ведения огня на подавление, а пулеметчика корректировал наводчик по рации. Здесь он ничего не видел и дал очередь наугад.
Пулемет привычно залязгал… звук движущихся частей был даже громче, чем звук выстрелов, потому что звук выстрелов частично отражал щит. Полетели под ноги гильзы… в следующий момент на щите, который выдерживал пулеметный обстрел, появились несколько дырок, и пулеметчик вдруг почувствовал, что его не держат ноги.
