Я пытался правильно сформулировать следующий вопрос… его надо было сформулировать так, чтобы показать – я знаю больше, чем это есть на самом деле. Я отчетливо понимал, что вторгаюсь в интересы высших сфер… тех, кто всегда был моими заказчиками. Существует иерархия… невидимая иерархия, и заключается она в том, что они платят, а я делаю и не задаю лишних вопросов… и так всегда, пока они платят… и не платят – тоже. В Англии я имел сомнительное удовольствие познакомиться с высшим светом, с теми, которые велят. В числе прочего у них особенное отношение к жизни: они рождаются с уверенностью, что все и всегда им вокруг должны. Могу припомнить скандал вокруг одного из принцев… он взял кредит у человека, который надеялся быть принятым в высшем свете… но что-то пошло не так, а принц, когда ему намекнули на необходимость кредит возвращать, устроил публичный скандал.
Отвлекаюсь. Англию лучше забыть навсегда. Вряд ли я смогу теперь там жить. Эта страна была мне чужой всегда, а сейчас стала еще и враждебной.
– Какие дела имел Степко с Ближним Востоком?
– Я же просил – без имен.
– Хорошо.
– Дела… да много всяких дел.
…
– Ты понимаешь, я знаю далеко не все, о чем-то слышал или могу предполагать.
Я кивнул.
– Короче, похоже, это все началось лет двадцать назад. Тогда цены на нефть упали, нас со всех сторон прессовали, и надо было что-то делать. Одновременно все были недовольны Америкой… все без исключения. Ты должен уже помнить, что тогда творилось… ты только начинал служить.
– Помню.
– Короче, видимо, было принято решение создать некий центр… Центр… не знаю даже, как назвать… это одновременно был и центр финансирования, и центр неких торговых сделок, и центр силовых решений. Ты ведь знаком с исламской финансовой системой.
– В общем, знаком.
– Нужно было финансирование реиндустриализации. Часть брали из Китая, часть – от них. На Востоке были силы, которые видели развитие Востока… несколько по-другому. Не на том пути, по которому он в итоге пошел. Они видели свои страны как некое подобие России, только вместо доминирующего православия – доминирующий ислам. Спокойная религия, основанная на опыте ислама в России… религия, играющая большую роль в жизни, но все же не подменяющая право и государство. В то время очень много делегаций приезжали в Чечню, их интересовал чеченский опыт – сильный ислам, но при этом абсолютно светская политическая система и нормальная, западного типа экономика. Согласись – мир ислама имеет свои сильные и слабые стороны. Мало кому хочется лечиться чтением первой суры Корана, мало кто согласен на государство, где доминирует религия, подобно Саудовской Аравии или Ирану. В конце концов, муслы – тоже люди. Те же афганцы воюют за ислам, но водку только так хлещут, и ты это сам знаешь[77].
Я кивнул.
– И один из тех, кто получал финансирование оттуда, был…
– Верно. У него интересная судьба… он был арабистом, свободно владел арабским. В каком-то смысле он был преемником Виктора Бута[78]. Он больше проводил время на Ближнем Востоке, чем в России, ему мы обязаны многими крупными оружейными сделками. Французы даже пытались его убить за то, что он постоянно переходил им дорогу. Его дочь также выросла в основном на Ближнем Востоке.
– Дай-ка догадаюсь. И стала мусульманкой, верно?
– Не совсем так.
– Дай еще раз догадаюсь. Основная оперативная база – это не Дубай, не Абу-Даби. Это – Бейрут, верно?
Харитон пожал плечами.
– Интересный город. Я, кстати, знаком кое с кем из Бейрута, они в Лондоне проживают. Город, где все напропалую бухали, трахались, прожигали жизнь и финансировали джихад.
Харитон снова пожал плечами – мол, если знаешь, что спрашиваешь?
– Знаешь, в чем они были неправы?
???
– В том, что, если танцевать перед чумной процессией, заразишься сам. Ислам – это не та система, которая позволяет управлять собой. Это одно из немногого настоящего, что еще осталось в мире. В исламе ты или с ними, или против них.
– На тот момент нужны были союзники. Любые. Денег не было совсем, нам отрезали финансирование…
– Ясно. И?
– Сотрудничество пошло. Шейхи заказывали у нас железные дороги, аэропорты, метро… да много чего заказывали. Покупали пшеницу. Покупали сухое молоко. Ты знаешь, что на Востоке глоток молока – лакомство.
– А дальше?
– А дальше сам знаешь. Когда шатали США, никто не думал, что е…тся. А оно – е…нулось. И мы поняли, что ни у кого нет плана, как жить дальше. Все было построено на необходимости противостоять Америке. Как только Америки не стало – все перегрызлись друг с другом.
Да уж. Веселые времена. Я их помню.
– После того как выдали Израиль и гробанулись Штаты, мы стали единственным врагом. И что хуже того – среди нас были… всякие. Часть из тех, кто долгое время прожил на Востоке, сам стал большим христианином, чем папа римский… то есть мусульманином. А у Степко доча вышла из-под контроля.
Харитон тяжело вздохнул.
– Единственная.
Ясно.
– Насколько сильно?
– Ну… как обычно выходят. Бухло… мужики… разница только в том, что это был Бейрут.
Да уж… Бейрут.
