Прошло ещё какое-то время. Эльза потеряла сознание прямиком на полу рядом с кроватью её сына, не выдержав того напряжения, которое она испытала. Чародей белой башни отнёс её в другую спальню и вернулся, не проронив ни слова, ведь не смел мешать адептам. Он вглядывался в лицо Динара и понимал, что его взгляд стал более осмысленным. Парень явно глядел в глаза Лукреции, ведь в тот момент она корректировала его зрение, чтобы он мог видеть отчётливые фигуры, а его разум был способен их опознать, сопоставить или запечатлеть, если пока не с чем сопоставлять.
Прошло ещё время. За окном уже миновал полдень, и дневное светило начало клониться к закату. Уже даже Эльза проснулась. Орман был готов в любой момент противостоять ей, если вдруг она кинется помешать некромантам. Однако теперь она была более сдержанной и принялась интересоваться, были видны какие-нибудь сдвиги? Чародей рассказал обо всех своих наблюдениях, но заметил, что пока ещё не слышал не одного слова ни от Лукреции, ни от Динара. Эльза принялась вновь причитать, что её сын ничего не ел, но маг вновь принялся успокаивать её, что после этого он сам встанет, пройдёт на кухню и будет есть своими руками. Она никак не могла поверить в это, однако была согласна с наблюдениями своего друга. Ноги её сына, и в самом деле, сделались как будто бы более крупными.
