Небольшая прихожая в ширину была вдвое больше, чем в длину. У левой меньшей стены стояло два стула. Ещё столько же стояло у противоположной. Чуть дальше справа находился проход в основные помещения. У правой меньшей стены стояли какие-то ящики и бочки. Всё это помещение утопало в сумраке, потому что смог был также и здесь. Но предметы выглядели хорошо, как будто бы ими, и в самом деле, кто-то пользовался. Не было паутин и мусора. На ближайшей большей стене располагались два окна. Шторы аккуратно подвязаны ленточками, чтобы не занавешивать окна. Закончив оглядывать это помещение, он двинулся в другое. Даже полы не скрипели. Перейдя через дверной проём, он оказался в основном зале, который представлял из себя более-менее квадратное помещение. По середине стоял большой стол, к которому были аккуратно приставлены стулья. Вдоль стен располагались шкафы с книгами. Два окна с собранными шторами располагались на правой стене. Меж ними стоял письменный столик, к которому был приставлен стул. На столике лежала раскрытая книга и линейка для чтения. Полы по-прежнему не издавали никакого скрипа. Глянув в окно, Константин не увидел ничего, кроме как погрязшей в сумраке улицы восточного Эт’сидиана. Проходы в следующее помещение находились на левой стороне. А в углу левой и противоположной стен находилась лестница, ведущая на второй этаж. Им путник планировал заняться после того, как целиком исследует первый. Пройдя вдоль книжных шкафов и мимо этой самой лестницы, он устремился в один из проходов, что ведёт в другое помещение. Да, они оба вели в одно и то же помещение — довольно просторную кухню. Однако алхимик не успел её осмотреть, потому что задержал свой взор на какой-то фигуре, что сидела на стуле за столом. Из-за сумрака невозможно было понять, кто это: труп того, кто не успел бежать отсюда, или какая-нибудь нежить. И это даже несмотря на зелёные стёкла его маски. Не успел он сделать предположения в своей голове, как этот некто заговорил с ним вполне обычным мужским голосом: «Я не труп и не нежить» Внутри Константина смешались два чувства. Во-первых, облегчение оттого, что этот некто заговорил с ним, что означало — он разумный. Во-вторых, настороженность: если не первый и не второй, то кто же? Кто может обладать человеческим разумом, но в то же самое время прекрасно себя чувствовать в таком ужасном месте? Как только эти вопросы родились в его голове, незнакомец отвечал: «Кажется, ответ настолько очевиден, что ты не веришь в него, а потому и отвергаешь» «Читает мысли, — подумал алхимик, когда как вслух произнёс, — О каком ответе ты говоришь?» — «Да, ты прав. Я умею читать мысли. Точнее же, я предсказываю их. И, чтобы ты перестал притворяться, будто бы не знаешь, о чём я говорю, дам прямой ответ: я — тот, кого ты ищешь. Я — сустиазор. Или, как вы привыкли нас называть, личепоклонник» — «Что ж, не думал я, что моим поиски завершатся так быстро. Я намеревался блуждать здесь очень долгое время» — «Знаю. И могу сказать, твои поиски не увенчались бы успехом, потому что все сустиазоры — простые люди. Они бы здесь не выжили. Поэтому они прячутся в основной части города» — «Но ты. Ты же ведь здесь и не умираешь» — «Всё верно. Гнетущее дыхание За́гриса не причиняет мне вреда, потому что он сам даровал мне своё тёмное благоволение. И теперь я возвысился над своей человеческой природой, так что этот воздух для меня безвреден. Также благодаря его силе я обладаю способностью предсказывать будущее. Я предрёк твоё пришествие, а потому пришёл сюда, чтобы встретить. Я знаю, кто ты и чего желаешь. Поэтому позволил тебе найти себя» — «Ты говоришь, что возвысился над своей человеческой природой, но утверждаешь, что не являешься нежитью» — «Я же сказал: «возвысился», а не «изменился». Я — всё ещё человек. Если бы я стал нежитью, то близость к столь могущественному зоралисту сделала бы меня его безоговорочным слугой. Я разделял бы его мысли и мог бы управлять зелёным пламенем, как вы говорите, зразе. Но Загрис слишком велик, чтобы делать меня подобным ему. Я не могу удостоиться такой чести, как бы ни старался» — «То есть он подарил тебе возвышенную сущность, но не стал обращать в обычную нежить?» — «Ты много не понимаешь, зордало́д. Но со временем поймёшь, — чуть помолчав, он продолжил, — Итак, Константин, ты оставил жизнь, чтобы обрести величие в смерти. Ты жаждешь найти пристанище под сводами чёрной башни, но не знаешь, где она располагается. Могу раскрыть место её положения. И хоть мне известно, что ты на это ответишь, всё же я скажу тебе. Потому что ты сам должен убедиться в том, что своими силами ты туда уж точно не доберёшься» — «И где же обитают некроманты?» — «На границе Игской рощи и пустошей Акхалла напротив хребта Шина. Всё верно, твой отец бежал прямиком из тех мест. Ужасы, которые распространяет крепость Мората, искажают всё живое. И ты ни за что не добрался бы туда самостоятельно. Именно поэтому предназначение привело тебя сюда» — «То есть в будущем я всё-таки стану некромантом?» — «Мой дар не может предсказывать настолько далеко. Однако вспомни, что тебе говорил твой наставник: не существует недостижимых вершин — есть лишь недостаток усердия. То, что ты родился в полнолунье, означает лишь одно: предназначение проложило твой путь к чёрной башне. Теперь же тебе нужно проявить изобретательность и приложить усилия, чтобы достигнуть своей цели» — «Твой дар ошибся. Я родился не в полнолунье» — «То, что твои родители вмешались в ход предназначения, ничего не означает. Так или иначе, но ты должен был родиться 21 или 22 числа, а, значит, ты именно так и родился, — поднявшись со стула, он договорил, — Пойдём, избранный. Ты познакомишься с теми, кто, как и ты, принял решение искать мудрости у зоралиста Загриса» И будущий некромант двинулся за этим человеком из этого дома, пребывая в глубоких думах, ведь ему столько сейчас открылось, что потребуется какое-то время для принятия всего этого.
