Мощные каменные створы были по своему обычаю заперты. Рассвет только лишь занимался где-то за спиной, а потому вскоре город начнёт просыпаться, и после этого стражники отварят створы. Вообще это поселение выбрало себе очень выгодное место — в углублении гор Ан’тура. Строителям не нужно было беспокоиться о защите. Только лишь с южной стороны необходимо было построить стены и врата, а всё остальное сделает гряда. Однако это же было для них и ловушкой, ведь в случае осады людям некуда будет бежать. Да, горы всячески испещрены различными шахтами, где добывается различное сырьё. Однако никто из владельцев этих шахт не желает прокапывать сквозной проём, чтобы это было запасным выходом, потому как боялись, что этим выходом какие-нибудь воры могут воспользоваться как входом, чтобы попасть в их шахту и награбить ресурсов. Таким вот образом человеческая жадность может обернуться против них. И зордалоды решили воспользоваться этим. Лукреция, Лукас и Алиса, используя своё могущество, обратились в зоралистов и, перемещаясь по воздуху, стали подниматься в горы. Константин двинулся в сторону Фуги и встал на таком расстоянии, чтобы его невозможно было различить и вообще понять, есть ли кто там. Влад остался стоять перед вратами. Он сменил цвет своей мантии на белый и принялся выдавать себя за представителя этой башни, чтобы войти в город и не вызывать подозрений. Как только дневное светило озарило своим сиянием сами врата, они отварились, и Влад зашагал по главной дороге. Стражник почтительно и со все притворным дружелюбием раболепно приветствовал желанного гостя. Влад лишь коротко кивнул ему в ответ. Конечно, у беломагов вошло в привычку заниматься такими же притворными беседами с городским постовым, но теперь Владу подражание жизни давалось не так легко. Непрестанно следуя по тому пути, который им указывал Бэйн, он совершенно позабыл, какого это, жить, так что даже не мог притворяться. Но стражники не очень хорошо относились к беломагам, как и к тем, кто владел шахтами, потому что и те, и другие источали нескончаемое высокомерие, когда как стражники были, по сути, теми же простыми людьми, которые населяют города. Бэйн не упустил момента, чтобы заговорить со своими учениками по этому поводу: «Есть верхи и низы, есть всевластные лицемеры и практически ничего не имеющие несчастные люди. Как те, кто проживают на одной земле, имеют одинаковую сущность, схожи внешне и внутренне, питаются одинаковой пищей, несмотря на эти сходства, унижают друг друга? Почему одни толкают других с обрыва жизни в бездну гибели, отнимают всё, что они имеют, а потом радуются, глядя на то, как несчастный цепляется за осколки своего отчаянья? Они живут хорошо, они пресыщены своей размеренной жизнью, и эта неизлечимая болезнь под названием «грех» толкает их на свершение таких мерзостей. Они готовы отнять чужое счастье, лишь бы самим показаться ещё более счастливыми. Дух, закованный в их телах, настолько слаб, что не способен остановить всё тело от этой уже потребности. Они начинают думать об этом. Этот процесс рождает стремление, которое, словно нестерпимый зуд, подталкивает их делать всякое нечестивое деяние. И этот зуд лишь усиливается, а потому желание лишь растёт, и подталкивает к действию. А, свершив это дело хотя бы раз, человек уже не может остановиться. Он будет делать так ещё и ещё, чаще и чаще. И таким образом он сам не замечает, как становится зависим от своего нечестия. И теперь получается, что не разум правит телом, а тело подчиняет себе разум»
