Обратившись неосязаемой тенью Пустоты, я метнулся на крышу другого здания, чтобы продолжать наблюдать за тем, что творится там, внизу, среди этих ничтожеств. Вот, двое наркоманов здесь принимают очередную дозу. Их разумы скомканы, а тела практически мертвы, из последних сил они пытаются вколоть в себя вожделенную дозу наркотика, но непослушные руки практически отмерли. Не успеет этот мир озариться восходом, как они оба умрут. Я ускорил этот процесс и просто оборвал эти две ничтожные подобия жизни, так что две очищенные души предстали передо мной, безмолвно прося даровать им освобождение. Но разораду они были не нужны, а потому я сосредоточился на том, что происходило в ночном городе, чтобы продолжать познать этих ничтожных существ. Нам нужно сделаться ещё более неотличимыми от них, но в то же самое время не соприкасаться с их грешным образом жизни. Нужно научиться лавировать меж этих двух состояний настолько филигранно, чтобы это отличие не бросалось в глаза, ведь нас узнают по тому, как мы настойчиво отвергаем этот нечестивый образ жизни. Я проживаю третью жизнь и с каждым разом приближаюсь к тому, чтобы оказаться нераскрытым людьми. Са́рксис Теоста́лл – таков мой псевдоним. Точнее же, выдумана лишь моя фамилия. Сарксис – моё настоящее имя, и мои сослуживцы предполагают, будто бы я – кали́ец, ведь именно в Калии люди носят окончание «ис». Да вот только это не так. У калийцев окончание «ис» имеет лишь их фамилия. Был бы я Сарксис Теостис, тогда и согласился бы с этим высказыванием. Однако это никого не волнует. А потому меня и прозвали Калиец.
Моя работа называется службой, потому что я – военный. Точнее же, специалист и вхожу в отряд людей, которые выполняют специальные миссии. Обычно всё, что связанно с военным делом, называют службой, ведь мы служим своей стране и устраняем её врагов. Да, именно её, а не своих, потому что люди, которых приходится убивать, лично против меня ничего не имели, да и вообще не собирались ничего иметь. Разораду была угодна такая служба, потому что в подавляющем большинстве я истреблял именно что лиходеев, тех, кто с головой погрязли в нечестии, а потому не заслуживали жизни. Это либо убийцы, либо сумасшедшие, либо те, чей разум опустошён, и они стали безвольными марионетками в руках безжалостных людей, которые устраняют неугодных им. В некоторых случаях было так, что нам указывали на того, кто оказался относительно безгрешен. Они ещё только ступают на путь превращения в опустошённую куклу, которую используют, а после выбросят. И таковых ещё можно было вернуть к жизни. Я всегда заставлял таких людей одуматься и покинуть поприще. Хоть задача спецназа – это устранение цели, однако мой начальник – Бо́лдер Го́ттенвелл одобрял мои методы дипломатичного решения этой проблемы. В таком случае человеку предоставляли место для жительства в нашей стране, ему выдавали новые документы и новое поприще. По словам Болдера, это было даже лучше, ведь в таком случае мы показывали своё милосердие. Поэтому, как только начинается операция по устранению цели, в первую очередь предоставляли мне шанс для того, чтобы уговорить человека бросить прежний образ жизни и присоединиться к нам. Конечно, мне было достаточно лишь одного взгляда, чтобы определить, согласится ли человек на такие условия или нет, не слишком ли его мозги промыты для того, чтобы увидеть перспективы от моего предложения. Однако я больше никогда не играл роль пророка, ведь в моих прошлых жизнях это было одним из факторов того, чтобы, в конце концов, вскрылась моя истинная сущность. А так я представал перед своими сослуживцами в виде такого же несовершенного человека, как и все они, ведь у меня могло получиться уговорить человека, а могло и нет. Во втором случае мы просто устраняли цель и с чувством выполненного долга возвращались на базу. Болдер всегда в таких случаях говорил:
- Ты сделал всё, что мог: предоставил выбор и рассказал о последствиях. А он принял решение.
И таким образом моя личность каждый раз оставалась скрытой.
Нас было семеро. Отто Гара́й – довольно скрупулёзный имирьянин, который всегда всему вёл подсчёт. Он даже знал, сколько у него осталось пуль. Наш день всегда начинался с того, что Ва́лен Ка́йлов по прозвищу «Вяленый», местный задира, который любил находиться в центре внимания, задавал вопрос:
- Ну что, Отто, сколько сегодня у тебя пуль?
