Зотов сидел в дальнем углу справа на небольшом диванчике, откинув голову назад и вытянув вперёд полусогнутую в колене ногу. Комната напомнила Зоричу тётушкин будуар. Та же помпезность, та же вычурность. За спиной Зотова висел толстенный ковёр с кричащими красками. От потолка до пола противоположная от входной двери стена была задрапирована фиолетового цвета тканью, в складках которой видимые фрагменты подчёркивали её восточное происхождение. Из стоящей у левой стены вазы топорщились во все стороны павлиньи хвосты. Дальше — трельяж с закруглёнными краями зеркал, отражавших стоявшие на туалетном столике какие-то блестящие золотом безделушки. Перед Зотовым — небольшой стол. Мягко ступая по толстому ворсу ковра, есаул подошёл ближе. Зотов был не один: три рюмки, одна недопитая, с красным вином. Два пуфа с тиснённой золотом кожей. Один лежал на полу, выставив в сторону резную львиную лапу. Евгений Иванович постоял, раздумывая, потом подошёл и раздвинул складку тяжёлого занавеса. Так, окно, оно закрыто отсюда шпингалетом. В другом конце стены скрытая занавесом дверь. Есаул осторожно толкнул её. В лицо пахнуло свежестью.
«Надо спешить, — подумал Зорич. — Не хотелось бы, чтобы Корф уловил какую-то мою заинтересованность в этом деле». А она была, он помнил увиденное на веранде, помнил насторожившую его недомолвку Семёна Ивановича, да и одна из женщин на веранде несколько смутила его в ту ночь.
Евгений Иванович подошёл к дивану. Глаза Зотова полузакрыты. Изо рта тонкая струйка накапала пятнами крови на жёлтый шёлк сорочки. Под ключицей, подминая пропитанную уже подсохшей кровью ткань, торчала рукоятка лезвия. Или кинжал, или стилет — убедился Евгений Иванович. И ударили сверху и наверняка сзади. Спереди нанести такой удар помешала бы нога Зотова. Есаул обошёл диван. Именно отсюда, очень удобно. Подошёл ближе и посмотрел под ноги. «Чуть не наступил», — кольнула мысль. В полумраке, хорошо видимая, лежала брошь. Так и есть, не удивившись даже, утвердился есаул, изумруд. За входной дверью послышался чей-то разговор. Евгений Иванович быстро нагнулся, сунул брошь в карман и подошёл к двери одновременно с Корфом. Тот, пропустив его, придержал рукой:
— Есть что-нибудь?
— Да, есть вторая дверь во двор. Не заперта.
— Это плохо, — насупился Корф. — Периметр под охраной?
— Исидор Игнатьевич, это случилось ночью, а сообщили-то нам когда?
— Ну да. Ну да… Что ж, будем докапываться.
И тут очень неожиданно громыхнул выстрел. Где-то рядом, во дворе, за ним второй. Не успевшие удивиться Корф и есаул, миновав столовую, подталкивая друг друга в тесном проходе, кинулись к выходу. Не повезло Колокольцевой: радостно взвизгнув при виде кумира, она, отторгнутая железной дланью Исидора Игнатьевича, жалобно пискнув, растянулась на земле. Следовавшие за нею эксперты оказались проворнее — отскочили в сторону. У незапертой калитки запертых ворот, раскинув руки в стороны и как бы в задумчивости свесив голову набок, лежал, прислонившись, полицейский чин. Над ним хлопотал, наклонившись, Фрол Иванович.
— Что тут? — шумно задышал подбежавший первым плюгавый Исидор Игнатьевич.
— Дык што?! Убёг, ваше благородие. Я пальнул пару раз, да, должно быть, не попал.
— Откуда он взялся? — отдышавшись, удивился Исидор Игнатьевич.
— А бог его знает! — растопырив пальцы, поддержал недоумение начальства Фрол Иванович. — Не було его, как бог свят, не було! Мы обошли всё кругом, не мог притаиться нигде. Должно быть, из дома выскочил, — почесал за ухом Фрол Иванович.
Забытый полицейский приподнял голову, будто прислушиваясь. Успокоенный, что речь не о нём, перехватывая руками прутья калитки, встал кое-как и, не стесняясь присутствующих, замычал матерно.
— Ну что, голубчик? — подхватился Корф. — Ты его разглядел?
— Никак нет, ваше благородие. Я только оглянулся, а он ка-ак… — и вспомнив неприятное, схватился за голову.
— Значит, так, есаул, — отстранился, потеряв интерес, Корф, — собрать всех где-нибудь, где удобнее. Опросим всех. Надо срочно выяснить, кто этот сбежавший. Дознаватель Замойский очень опытный.
Евгений Иванович сидел на скамье под большим кустом жасмина, смотрел на муравьёв, аккуратным рядком огибавших носок его начищенного сапога, и думал. Сначала запах, потом брошь. Он достал её из кармана кителя и повертел пальцами. Да, это она, её филигрань тонкой оправы. Зорич знал волевой её характер. Она не раз поражала его жесткостью своих решений. Но пойти на такое! Есаул мысленно обежал глазами увиденное. Вспомнились детали, сразу не зафиксированные. Туфли с меховой опушкой на ногах Зотова, край парчовой подушки, торчащий из-за его спины. Голова, откинутая назад и повёрнутая лицом к убийце. Что на столике? Кроме бутылок вина, вазы с фруктами и восточными сладостями? Рюмки! Одна недопитая. И вот ещё! Надкушенная плитка шоколада. Она может о многом сказать! Надо будет расспросить Корфа.
