Отстрелялись, как всегда, с ходу, с седла. Другого есаул не признавал. Он восхитил стрельбой, привёл в восторг самых бывалых своих казаков и на этот раз. В рубке лозы отличился Иван Заглобин. На своём верном вороном он вихрем промчался в коридоре торчащих ветвей, устилая слева и справа землю косо срубленными стволами. Не уступил ему и есаул. Сняв бекешу, завернув рукав, крутнув клинком «мельницу», он молнией промчался следом, срубая ещё ниже торчащие обрубки.
— Да, — не сдержался Фрол, — с таким хоть к чёрту на рога! Ведь верно, ребята?
— Это, конешно, так! — поддержали казаки.
Возвращались домой берегом моря. Доехав до лесопилки, Зорич показал Фролу — к морю. И сотня между двух холмов, заросших густым кустарником, огибая дюны, повернула в сторону города, вправо, по утрамбованному водой сырому песку. Сплошной стеной тянулся, отгораживая море, высокий тростник. Мелководье, понял есаул. Интересно, как далеко от берега начнутся глубины. Вспомнив разговор с Дианой, подумал: «Хоть сейчас и период штормов, но они, конечно, ребята отчаянные, могут и решиться, ведь и таможенной страже в это время нелегко, а места здесь скрытные». Ветер меж тем усилился, гнал с моря вглубь материка одну за другой тяжёлые тучи, и солнце пряталось в них надолго. Кружась над головой, надрывно кричали, борясь с ветром, белые чайки. Пробираясь между дюнами, выбрались наконец на твёрдый берег. Здесь, показалось, задуло ещё сильнее. Спрятал их через полчаса от надоевшего ветра густой лес.
— А что же ты, Фрол Иванович, заскучал? — засмеялся есаул. — Борщ горячий вспомнился со стопочкой, а?
— Да, не прочь бы! — вытирая нос, согласился Фрол.
Казаки засмеялись дружно, а Евгений Иванович, покачиваясь в седле, думал о том, что надо встретиться с капитаном «Элизабет». «Надо узнать, обращался ли к нему Домницкий. Мур — опытный лис, так просто он не проговорится. Надо будет продумать всё детально. Но, думаю, надо его просто припугнуть, объяснить последствия его согласия на контрабандный товар Домницкого. Корф бы, конечно, лучше сработал, но придётся обойтись без его помощи».
Евгений Иванович раскрыл на столе вчерашнюю газету и не первый раз уже с удовлетворением прочёл извинение редакции по поводу статьи об участии некоей знатной дамы в убийстве золотопромышленника господина N. Интересно, подумал Зорич, вчитываясь, Диана предприняла какие-то шаги или таинственные «те» поняли, что фокус не удался? Как бы то ни было, но приятно читать такое. Не отрываясь от газеты, на скрип двери он не отреагировал, а когда поплыл по кабинету аромат дорогих духов, поднял голову, встал и пошёл навстречу.
— Здравствуйте, Виолетта Яновна! Что привело вас к нам? Что-нибудь случилось?
И пока Зотова подбирала слова, за руку подвёл её к креслу.
— Присаживайтесь, прошу вас.
Расстегнув шубку, стрельнув глазами, Виолетта Яновна, усаживаясь, обрела себя и сказала ласково:
— Как вы любезны, господин офицер! Так приятно иметь с вами дело! — И продолжила: — Я полагаю, что Семёна Ивановича отозвали на службу так срочно, что он не успел сообщить мне и попрощаться со мною…
Да уж, мелькнуло в голове Евгения Ивановича, и он закашлялся, прикрыв рот рукою.
— К сожалению, вы правы, именно так и случилось на этот раз. Семён Иванович, знаете ли, большой специалист в своей области, и ни одна опасная для жизни операция не бывает без его участия.
Зорич с удовольствием заметил, как вдова побледнела и прижала к груди сжатые руки. «Никогда бы не подумал, что Семён Иванович — такой опасный сердцеед», — удивился про себя есаул и продолжил вслух:
— Вы знаете, Виолетта Яновна, Семён Иванович — настоящий герой, он в полном смысле этого слова ходит под пулями!
— Господи! — воскликнула вдова, и из её глаз брызнули слёзы.
Чёрт! Перебрал, покаялся есаул. А впрочем, так ей и надо, будет ценить Семёна Ивановича! Виолетта Яновна отёрла щёки сильно надушенным кружевным платком.
— Скажите, господин офицер, он сейчас вдалеке? Я прошу вас, когда он вернётся, скажите ему, что я молюсь за него и прошу его быть осторожнее. Знаете, возраст всё-таки… — промямлила она, поняв, что наговорила лишнего, щёки её покрыл лёгкий румянец.
Сунув руку в карман, она, не сдаваясь, попробовала смягчить сказанное:
— Вы знаете, за те несколько дней, что мы знакомы, должна признаться, что очень привязалась к нему. Нет, господин офицер, — стыдливо хохотнула вдова, — между нами промелькнуло что-то тёплое, дружеское.
«Ну да! Ну да! А мы, знаете ли, и не сомневаемся в этом!» — подумал есаул и продолжал кивать головой, соглашаясь.
— И я очень прошу вас сказать ему, что я жду его, и передайте ему это… — достала из кармана то ли кисет, то ли большой кошелёк, сняла с пальца то ли перстень, то ли кольцо — Евгений Иванович не успел разглядеть, — положила его вовнутрь и протянула Зоричу.
