Ехали молча, Жлуктов выжидал, а есаул с полным безразличием сбивал подсохшие головки чертополоха плетёной трёххвосткой.
— Евгений Иванович, — сразу, без предисловий начал Жлуктов, — несколько дней назад в Варшаве находящийся под негласным надзором один из руководителей «Белого орла» Иренеуш Заславский встретил с поезда Москва — Берлин неизвестного. Вскоре в одном из переулков на их экипаж было совершено вооружённое нападение. Стреляли с обеих сторон. Когда в дело вмешались наши, следовавшие позади, всё было кончено. Нападавшие, бросив пролётку и труп, скрылись. Заславский был ранен, неизвестный — убит. На звуки стрельбы явилась патрульная группа Зависленского полка с офицером-поляком. В экипаже обнаружили небольшой по размеру, но очень тяжёлый ящик, обшитый тканью и перетянутый ремнями для переноски. У наших молодцов хватило ума оставить ящик, после долгого спора с офицером, у себя. Их повезли в комендатуру. Там — старый офицер, тоже поляк. Завязался долгий спор о принадлежности ящика. Дело едва не дошло до рукопашной. Наши не уступили. Спор разрешил прибывший князь Ширинский-Шахматов. Учинили следствие. Прибывший поездом оказался некто мещанин Бажановский. Билет из Москвы, а в подкладке пальто нащупали и извлекли провалившийся в дыру кармана второй билет, до Москвы. И ты знаешь, Евгений Иванович, откуда?
— Догадываюсь, — не сразу ответил есаул. — А в ящике, не по размеру тяжёлом, конечно, золото.
— Поболее пуда. С рудника сейчас, Евгений Иванович, золотник не вынесешь. Это то золото, Евгений Иванович! То самое! Ты понимаешь, оно здесь!
Вот оно как повернулось. Но всё золото в пригоршне не вывезешь, размышлял Зорич. Бажановский… Что-то знакомое…
— Послушай, Жлуктов, а Корф всё это знает?
— Не думаю, — отозвался тот. — Наши с третьим отделением успехами не любят делиться. Возможно, потом, через утечки. Тогда не скроешь. Евгений Иванович, ты помнишь наш последний разговор?
Есаул неохотно кивнул.
— Так вот, — не смущаясь, продолжил Жлуктов, — мы с тобой ближе всех к этому делу. Всё это наша территория. Этому делу уже третий год. Я пытался что-то найти. Были кое-какие догадки, но всё оказалось пустым — вышел на контрабанду. Думал, на Астафьева, но ему с его шпаной это дело не взять. Работали другие люди, а вот кто?
Жлуктов, разгорячившись, шлёпнул ладонью по ноге.
— Слушай, есаул, давай объединим усилия, негласно, конечно. Рябов и Загоскин нам не в помощь. В случае успеха они не поделятся — вся слава им достанется. Держава державой, но пора и о себе подумать. Не за горами отставка, а там что? Попробуем, рискнём, возьмём своё! Так как, идёт?
— А что ж, — думая о своём, проговорил есаул, — это делу поможет.
И, тронув каблуками, пустил Кисмета в галоп.
Домницкий слушал заметно невнимательно. Обежав глазами полутёмный зал, он отметил парня в гимназической каскетке, сдвинутой на лоб, сидящего в тени потрескивающей печи голландки, ощупал глазами сидящего у окна, со стороны улицы, прихлёбывающего что-то из миски человека, похожего на бродяжку, и стал с заметной неприязнью разглядывать детину с заплывшим лицом за стойкой. Тот что-то писал, что его явно не устраивало: бросал ручку, гонял костяшки на счётах, яростно скрёб рукой лохматый затылок и кривил губы в смешной гримасе. «Что, — усмехнулся Домницкий, — плохи дела? Ты бы лучше скатерти поменял на столах, русская свинья», — озлился Домницкий и не стал допивать в общем-то недурной на вкус, пахнущий тмином, хлебный квас. Сидевший по другую сторону стола, рослый, с жёстким выражением лица человек лет сорока, перехватив взгляд Домницкого, скривился недовольно, сжав губы.
— Нет, нет, Витек, я слушаю внимательно, — спохватился Домницкий. — Ты просто молодец. Я доволен, и ты получишь всё, как оговорено. С Зотовым ты устроил всё в лучшем виде. А где Ванда, Витек?
— Ванда? — насторожился Витек. — Она… в Вильне. А чего ты от неё хочешь? Она не знает деталей, ты можешь не беспокоиться на её счёт. А, Ярослав?
— Нет, нет, успокойся. Здесь всё ладно. Я знаю, что она дорога тебе. Я спросил просто так, из любопытства. Да. — Помолчав, Домницкий продолжил: — Не беспокойся, Витек, я очень доволен тобой. И с Зыхом у тебя всё отлично получилось. Обмануть меня хотел, курва!
Домницкий стукнул кулаком по столу. Успокоившись, продолжил:
— Теперь вот что. Слушай внимательно!
Разговор длился с четверть часа.
— Ты всё понял, Витек? — закончил Домницкий.
— Да! Не беспокойся, Ярослав, всё будет как всегда.
— Вот и хорошо, удачи тебе. А теперь иди. Я ещё побуду здесь.
