Кротов нажал педаль управления. Катер дернулся и медленно пополз к раскрывающимся воротам ангара. Что за черт? Кротов широко раскрыв глаза, смотрел на приближавшийся выход. Ведь полет не настоящий, что происходит? Наверное, машина просто выкатится на поле — для большей достоверности, решил Сергей. Как только он выкатился на взлетный пятачок перед ангаром, Кротов отпустил педаль.
— Курсант! В чем дело? Почему тормозим?
В шлеме зазвенел голос инструктора. Кротов хотел сказать о непонятном поведении флаера, но слова застряли у него в горле. Значит, сразу решили испытать меня в полете — струшу, не струшу? Но, держитесь! Наверное, разбиться не дадут — билось в голове — перехватят управление.
— Взлетаю! — коротко бросил он, и прижал педаль, одновременно сдвинув джойстики на подлокотниках. Нос флаера задрало, и машина резко пошла в небо.
— На диаграмме в углу щитка появилась красная нитка. Она убегала от зеленой, показывая, что он сразу превысил и скорость подъема, и потолок заданный для полета. «А, что вы хотели? — весело думал Кротов, поглядывая на быстро уходившую вниз землю. — Выпустили в небо, теперь держите гранату!»
В шлеме раздался голос информатора:
— Превышен потолок полета. Опасно.
Инструктор молчит, значит еще не так страшно, подумал Сергей, но перестал набирать высоту и выровнял машину. Флаер помогал ему. Обзорные камеры показывали, что он один в небе. Далеко внизу белели прямоугольники учебных корпусов. Они быстро уходили назад. Сергей сверил направление, и, снизившись, перешел на заданную высоту. Через несколько минут должен достигнуть места разворота.
Первый самостоятельный полет вызвал у него противоречивые чувства. Вроде, и была та радость от свободного полета, о которой читал в книгах про летчиков. Но, в то же время, было ощущение что он на привязи, что его в любой момент могут превратить из пилота в пассажира.
Наверное, это от ровного плоского полета, подумал Сергей. Надо попробовать немного поманеврировать. Он аккуратно начал работать джойстиками. Машина отзывалась на его малейшее движение. Катер при заваливании на бок сразу начинал отклоняться в ту же сторону. Бросая машину с боку на бок, Кротов наслаждался её послушностью, с каждой минутой полета, ему все больше казалось, что он уже настоящий пилот. Оказывается, это так просто! Он даже испытал разочарование.
Сергей, всегда был разумно осторожным человеком, но в этот раз осторожность покинула его. Вспомнив фильмы про войну, он решил выполнить тот самый красивый маневр, который всегда помогал летчикам в бою — мертвую петлю. До места разворота оставалось совсем немного, и тянуть было нельзя. Он потянул джойстики на себя. Сверкавший на солнце голубой нос катера пополз вверх. Земля начала переворачиваться.
— Аааа! — закричал Кротов. — Красота! Живем!
Земля оказалась у него над головой. Немного повисела, и опять стала меняться местами с небом. Скорость на выходе из петли начала расти без всякой команды пилота. Начавшуюся перегрузку компенсировал костюм и кресло. Сергей вообще убрал ногу с педали, но это не помогло — скорость продолжала расти.
— Черт!
Он понял, что не может вывести машину в плоский полет. Катер постоянно терял высоту. Если так пойдет дальше, он просто врежется в землю. Пот заливал глаза. Сергей забыл, что может включить терморегуляцию костюма. Изо всех сил он тянул джойстики на себя. В двухстах метрах над землей — как показывала телеметрия на щитке, он вышел из петли и начал набирать высоту. Скорость падала.
— Твою медь! — выругался он, постепенно оживая. — Покрышкин нашелся.
Выведя флаер в нужный коридор, дотянул до места посадки. Тут уже постарался все сделать по правилам. Сбросив скорость до нуля, на вертикальной тяге, тихонько опустил машину на посадочный круг.
Флаер вкатился в распахнувшиеся ворота. Кротов сидел в кресле пилота, приходя в себя. Ремни давно скользнули в щели на спинке кресла, а он все не торопился вылезать в раскрывшийся люк.
— Курсант, — раздался в шлеме голос инструктора. — Вам плохо?
— Никак нет! Все в порядке! — Сергей попытался придать голосу бодрости и пополз к выходу.
Выглянув в овал люка, Кротов нахмурился. Что-то было не так. Вернее, все было так, как тогда, когда он залазил в катер. Флаер стоял на своем месте, словно и не трогался никогда отсюда. В воздухе, в котором сейчас должны были витать ароматы раскаленных газов, было также свежо и никаких запахов от недавней работы двигателей.
Спрыгнув с последней ступеньки вывалившегося трапа, Кротов подбежал к управляемым дюзам машины. Сомнений не было — флаер никуда не взлетал! Заглушки, прикрывавшие дюзы, были нетронуты! И, чтобы добить его полностью, в пазухах дюз явно было видно пыль.
