Зорро. Рождение легенды полностью

— Мы скроемся, пока все не успокоится и о нас не позабудут, — ответила цыганка.

— Ваш лагерь сожгли, там ничего не осталось.

— Тоже мне новость, Диего. Рома привыкли терять все, много раз теряли и не раз еще потеряют.

— Мы увидимся снова, Амалия?

— Не знаю, я не захватила свой стеклянный шар. — Женщина улыбнулась и пожала плечами.

Диего отдал ей все, что сумел собрать за столь короткий срок: деньги, присланные отцом, и пожертвования сестер де Ромеу, которые немедленно предложили свою помощь, едва узнали о постигшем цыган несчастье. Вместе с деньгами Диего передал Амалии маленький сверток.

— Хулиана просила отдать это тебе на память, — сказал Диего.

Амалия развязала сверток и достала прелестную жемчужную диадему, самое дорогое украшение Хулианы, которое она надевала всего несколько раз.

— За что? — спросила пораженная женщина.

— Должно быть, за то, что ты спасла ее от брака с Монкадой.

— Это как посмотреть. Быть может, ей на роду написано выйти за него, что бы ни случилось…

— Никогда! Теперь Хулиана знает, какой он мерзавец, — перебил Диего.

— Человеческое сердце капризно, — ответила гадалка. Она спрятала подарок в складки своей необъятной юбки, помахала Диего на прощание и растворилась в ледяном полумраке собора. Несколько мгновений спустя гадалка уже летела по кривым улочкам квартала по направлению к Рамблас.

Вскоре после бегства цыган, незадолго до Рождества, пришло письмо от падре Мендосы. Старый священник писал каждые полгода, чтобы сообщить новости о семье и о своей миссии. В письмах он, помимо прочего, сообщал, что на побережье вернулись дельфины, что вино в атом году не удалось, что солдаты схватили Белую Сову, которая набросилась на них с кулаками, заступившись за какого-то индейца, но после вмешательства Алехандро де ла Веги ее отпустили. С тех пор целительница больше не появлялась в их краях. Причудливый и энергичный стиль этих посланий воздействовал на Диего куда сильнее, чем письма Алехандро де ла Веги, переполненные проповедями и благочестивыми советами. Разговаривать с сыном по-другому Алехандро, судя по всему, не умел. Однако на этот раз краткое послание падре Мендосы было запечатано сургучом и адресовано не Диего, а Бернардо. Индеец разбил печать ножом и отошел к окну, чтобы прочесть письмо. Диего, наблюдавший за своим другом с небольшого расстояния, видел, как менялось лицо Бернардо, пока его глаза бежали по строчкам, написанным рукой миссионера. Индеец прочел письмо дважды и передал своему брату.

Вчера, второго августа тысяча восемьсот тринадцатого года, в нашу миссию пришла молодая индианка из племени Белой Совы. С ней ребенок, не старше двух лет от роду, которого она называет просто Дитя. Я предложил женщине крестить младенца и объяснил, что в противном случае душа невинного существа подвергнется большой опасности, ибо, если Господь захочет забрать ребенка, он не сможет попасть в рай и будет низвергнут в лимб. Индианка отказалась. Она сказала, что ждет возвращения отца своего сына, чтобы тот выбрал ему имя. Женщина не стала слушать проповедь и не пожелала остаться в миссии, чтобы приобщиться к цивилизованной жизни. Она твердила: когда вернется отец ребенка, он и примет решение. Я не настаивал, ибо научился терпимо относиться к тому, что индейцы приходят и уходят по собственной воле, ведь иначе их приобщение к Истинной Вере было бы неискренним. Женщину зовут Ночная Молния. Да благословит тебя Господь и да направит каждый твой шаг.

Твой отец во Христе падре Мендоса.