Пегий прискакал в Шаазгайту, волоча по бокам обломленные оглобли. Никак не мог успокоиться, не подпускал к себе никого, даже отца Ардана — кругами, легкой рысью бегал возле конного двора… Был он в белой пене, вздергивал верхнюю губу, показывая клыки, от него шел пар. Отец смотрел виновато, с мукой на лице.
Только через час-полтора Пегий подпустил к себе — и не кого-нибудь, а его, Ардана.
Ардан отвел коня в стойло, коротко привязал к столбу, чтоб тот, разгоряченный, не достал кормушки; укрыл потное тело коня козьей дохой да еще попоной сверху. В душе у Ардана был праздник, все пело в нем: Пегий вернулся! Гладил и гладил шею, голову коня. Тот, остывая, тоже наконец потянулся к нему губами.
Сидя на порожке, молча курил отец.
В деревне — на много дней разговоры о случившемся.
— Был ли кто у бригадира?
— Я вчера в магазин ездил, заглянул… Откуда-то старуху-костоправку привезли.
— Ну? Сумела колдунья поправить ему ноги?
— Пока неизвестно, но вроде б правая нога у Яабагшана навсегда кривой останется…
— Бог шельму метит!
— Говорят, что на днях у Яабагшана будет молебен[6].
— Да ну? Крепко же прихватило его, если даже скупой Яабагшан молебствие устраивает!
— А ты как думал! Вообще-то с богом лошадей всегда надо в ладу жить. Яабагшан многим коням горе принес — вот и получил за свои проделки…
— Что ж, пусть делает молебен! Тарасун будем пить…
— Хи-хи-хи…
Ни в ком из шаазгайтинцев не подмечал Ардан сочувствия к Яабагшану.
…Вот это удача! Не ожидал Ардан, что наскребет из-под снега почти ведро пшеницы. То-то мать обрадуется!
Сейчас он собьет табун поплотнее, на всякий случай, для успокоения, сосчитает, все ли лошади на месте, доверит их Пегому — и поедет в деревню, Матери, конечно, еще не будет — она поздно возвращается с фермы. До ее прихода он успеет приготовить ужин, а потом примется за зерно: хорошенько очистит его, промоет, положит сушить в печь…
Ссы́пал Ардан зерно в мешок, надежно привязал мешок к задней луке седла; лопатку, веник, ведро с решетом спрятал в сугроб — еще пригодятся.
Синие тени, будто украдкой, пробегали по равнине, их становилось все больше. Небо потемнело, сделалось ниже; легкий ветер, что с полудня дул с северо-западной стороны, теперь усилился, обжигал лицо, поднимал местами, на возвышениях, снежные вихри. Как бы оплыли, потеряли четкость изломанные очертания Красной горы.
Лошади, словно учуяв близкую опасность, сами жались друг к дружке. Иные тревожно всхрапывали… Может, на самом деле их что-то пугает?
Ардан осмотрелся, но ничего не заметил. Не буран ли ожидается? Он подул на замерзшие пальцы, вскочил в седло. Серко, несмотря на понукания, стоял как вкопанный. Ардан почувствовал, что мерин, напрягшись, мелко-мелко дрожит… Неужели волки?! А кони-то… сбились в кучу!
Вдруг к Серко подлетел Пегий; вытянув по-гусиному шею, зло куснул мерина за круп, и Ардан опомниться не успел, как оказались они с Серко в самом центре табуна. Лошади, особенно молодые, коротко ржали, били копытами снег… Ардан похолодел: значит, волки! Эх, ружье бы! Да нет его…
Сколько раз о нападении волков рассказывал ему отец, и Ардан знает: не одну схватку с хищниками выдержал Пегий. Но ведь чаще всего они сражались против врага вдвоем — и вожак и табунщик… А он, Ардан, что может?
Вот они! Выбрались из ложбины, подкрадываются…
Впереди двигался матерый волк, с огромной головой, широкой грудью. Двое, что шли вслед за ним, были молодые — легкие, поджарые, нетерпеливые… Старый, изредка косясь на них, словно бы придерживал: не спешите, делайте, как я…
Ардан что было мочи закричал, размахивая руками:
— А-а-а-а-а!.. Про-о-о-чь!..
И было удивительно: кричит, а сам крика своего не слышит. Трясло его, как осенний листок на жгучем ветру.
Пегий выдвинулся чуть вперед табуна — навстречу врагу.
Разыгравшаяся вовсю поземка скрадывала движения стаи. Волки припадали к земле, не шли — ползли. Подползали.
— Про-о-очь, подлы-ы-ые-е!
Матерый хищник, будто вскинутый невидимой могучей пружиной, распластавшись в воздухе, рванулся к горлу Пегого. Но опытный жеребец успел увернуться и так поддал крутолобому задними копытами, что тот тяжелым мешком отлетел метров на пять… Молодые, стремительно бросившиеся на Пегого, тоже получили сполна: первого он ударил передними ногами, другого, ухватив зубами, с небывалой силой отшвырнул в сторону. Тут же, в секунды, еще раз успел обрушить на одного из них удар копытами, попал в голову, и этот волк, разбрызгивая вокруг кровь, уткнулся носом в снег, поскулил и затих…
Ардан по-прежнему кричал, старался выбраться из круга лошадей, с кнутом в руках ринуться на помощь Пегому, но Серко, зажатый в центре табуна, не мог сдвинуться, остальные не пускали его… Ардан, негодуя, не понимал, почему другие кони не бьются со стаей, почему один Пегий в схватке?.. Вот что значит вожак!
