Пять минут Николай прождал, но никто к нему так и не вышел. Зато у него появилось всё усиливающееся ощущение, что на него кто-то очень пристально смотрит. Он даже не выдержал и оглянулся по сторонам. В зале совершенно точно никого не было видно. Даже «третий глаз» и визор бронекостюма ничего не заметили. Но ощущение пристального взгляда не оставляло.
Раз никто не вышел в открытую, Соколов решил сменить дислокацию. Коль скоро Мадам не выходит к нему, то ли испытывает его терпение, то ли разглядывает, он тоже позволит себе небольшую вольность. Он повернулся налево и прошёл, через распахнутые двойные двери, в соседний зал. Для чего-то, в том зале была сделана колоннада, а между двумя рядами колонн, на светлом полу выложена дорожка из плит контрастного, тёмно-красного цвета. Хоть Николай и перешёл в другое помещение, чувство, будто его разглядывают, не исчезло. Оно даже усилилось. Несколько минут он бродил между колонн, разглядывая изображения на стенах и хитросплетение лепных узоров на потолке.
Едва слышные шаги за спиной заставили Николая обернуться. Перед ним стояла стройная, довольно высокая дама, в одновременно строгом и вычурном наряде. Чёрная ткань с отливом, кружева, золотое и шёлковое шитьё. Сочетание, казалось бы не сочетаемого, острые углы покроя и плавные линии силуэта. Волосы, глубоко чёрные, собраны в замысловатую причёску золотыми заколками. Лицо у неё тонкое, молодое, почти юное, но странно строгое. Выразительные, резко очерченные губы, аккуратные брови, с красивым изломом и большие, яркие, пронзительные, зелёные глаза.
Николай без всяких сомнений понял, перед ним та самая мадам Курназир.
— Вот вы где, мсье Соколов, — с едва уловимой улыбкой сказала Мадам, — Эти залы такие огромные. Я боялась, что вы заблудитесь.
Николай, конечно, сразу же понял намёк. Но оправдываться он и не собирался. Перед такими персонами стоило быть честным, наглым и, по обстоятельствам, прямым.
— Осматриваюсь. Удовлетворяю своё нездоровое любопытство. Заодно ищу что-нибудь интересное. Кое-что.
Николай пристально посмотрел в её глаза. Всё же, изображения не передавали всего. Глаза действительно иногда говорят. И довольно громко. Эта женщина намного старше, чем можно было предположить, судя по её внешности. И намного умнее.
— И что же, конкретно, вы хотели бы здесь найти, мсье Соколов? — спросила мадам Курназир.
— Воплощение зла, конечно же. Коварного и кровожадного злодея, — с улыбкой ответил Николай, продолжая смотреть в зелёные глаза, — наводящего ужас на всех чиновников Арахны Зеро.
— И вам это удалось? — улыбнулась она в ответ.
— К сожалению нет, мадам Курназир. Может быть вы подскажете мне, где искать это исчадие ада?
Мадам внимательно оглядела Николая с головы до ног. Бронекостюм, маскировочный чехол, запасные магазины.
— Быть может, — дипломатично ответила она, — а вы сегодня собрались на войну?
Николай улыбнулся ещё шире.
— Мне так сказали. И что забавно, сегодня меня уже третий раз об этом спрашивают.
— Ах, мсье Соколов, — она странно, но очень изящно склонила голову набок, сверкнув глазами, — начальство совсем ничего не потрудилось вам объяснить?
Он помотал головой. Ему и правда ничего не объясняли. Отсутствие хоть какого понимания происходящего подспудно действовало на нервы. Да ещё это ощущение невидимого взгляда. То чувство, что за ним наблюдает кто-то, кого он сам не увидел, не давало покоя.
— Тогда, быть может, вы составите мне компанию? Я как раз собиралась отобедать.
Вот это поворот. Вот такого он точно не ожидал. Но Николай постарался не показывать удивления.
— Почту за честь, — ответил Соколов, изобразив лёгкий поклон. Он сразу же представил себя за банкетным столом, в этом бронекостюме, и чуть не расхохотался в голос. А в голове у него множились вопросы. Самый очевидный прямо таки просился на язык. С чего это хозяйка многомиллиардной промышленной компании его обедать пригласила? Сразу же становилось совершенно ясно, что приглашали не его, не энсина Соколова, а человека, которого послал Штайнер. Что же на самом деле общего между командующим КСПС в «Арахне» и «королевой пауков»?
Комната, в которой Мадам собиралась обедать и где стоял обеденный стол, не была особенно просторной. Но все четыре стены прозрачны и открывают почти круговой обзор на внутренний двор. Скорее всего это была проекция, но какая разница, если нужное впечатление создано? В неё Николай попал с помощью просторного лифта, тоже с прозрачными стенками. По дороге туда, Мадам вела с ним странно тактичную беседу, о его впечатлениях на планете, о городе. Стол уже был сервирован, и когда Николай уселся напротив Курназир, искусственные служанки, точно такие же, какая встретила его на входе, принесли сам обед.
Аромат первого блюда просто таки ухватил Соколова за нос. Завтрак был уже очень давно.
— Мадам Курназир, ваши андроиды просто невероятны, — начал Николай, — при этом, в в обществе широко известны только старые военные «кавалеры» и ещё «байроны».
— О, нет, — с улыбкой ответила она, — вы просто не сталкивались с некоторыми аспектами применения моей продукции.
