— Она не сбежала после предложения… Она ответила ему. Правда, отказом, — неловко добавил он, и со стороны комнаты послышалось, как ахнула Марта. — Но только потому, что она, в принципе, не хочет замуж! Да ладно тебе, Мстислав. Ты её видел? Даже наши местные девушки, куда более искушённые в любви, чем она — городская, с папиросой в зубах и вечным вызовом в глазах.
— К чему ты клонишь, Линнель? — нахмурился Мстислав, но спорить с его словами не стал — какой в этом толк, если так и есть.
Сам Вяземский это не сразу понял, но вскоре неопытность Мирославы стала заметна, если знать, на что смотреть.
Линнель же стал заламывать руки, сомневаясь в том, что собирался сказать. Но, решившись, выпрямился и твёрдым голосом произнёс:
— У неё была непростая и одинокая жизнь до приезда сюда. Куда более тяжёлая, чем у нас всех. — Он набрал побольше воздуха и неожиданно стал осуждающе выговаривать Мстислава. — Ты позвал её замуж, свалив на неё — уставшую и истощённую — такую новость, и ждал, что она тут же бросится на шею? Могла бы, конечно, но оказалось, что у непростой женщины есть своё непривычное мнение. Это не должно тебя удивлять. Мстислав, она испугалась и растерялась. Когда ты вышел из дома, то она села за этот стол и, не сдерживаясь, закричала и стала рыдать. Не знаю, как остальных, но мне её плач разбил сердце. — Он прервался, ища взглядом парней и, увидев что-то на их лицах, вновь наполнился решимостью, чтобы продолжить распекать вожака.
Мстислав же, до этого внимательно слушавший Линнеля, взглянул на выпачканный мукой стол, чувствуя, как сердце, не прекращающее со вчерашнего вечера, кровоточить, стремительно забилось только для того, чтобы причинить ещё большую боль.
— И когда она уснула, а ты вернулся, то я уже забыл о том, что она отказала тебе и где была не права. Ты взял её на руки — бледную и тонкую, и я почувствовал, как мне впервые в жизни хочется накричать на тебя. Мне было так жаль её, Мстислав. Хоть ты и стал мне отцом, но в тот момент для меня не было никого важнее её. Но не в том смысле, конечно! — тут же добавил он смущённо.
Мстислав в ответ с пониманием кивнул. Прокашлялся и, тяжело двигая губами, ответил:
— Что ты прикажешь мне делать? Она не хочет здесь жить.
Но вместо открывшего рот Линнеля, ответил Эрно хмурым голосом:
— Она не говорила, что не хочет здесь жить. Она просила дать ей время и свободы. Ты, помнится, её тоже желал, когда уехал учиться.
Мстислав повернул голову к Эрно и покачал ею.
— Это другое.
— То же самое, — закатил он глаза. — Ты вернулся, потому что у тебя тогда не было выбора. Ты думал всё время, что я тоже из-за этого вернулся, но, на самом деле, это не так. Я приехал по своей воли, а тебя вынудили похороны родителей и ответственность.
На это Мстислав ничего не ответил.
— Мы выросли и больше не будем злиться на тебя за то, что ты уедешь, — добавил Эрно со свойственной ему неловкостью, которую он проявлял во время сентиментальных моментов. — Ты посвятил нам двадцать лет. Хватит уже.
— Она просила тебя поехать с ней, — добавил с нажимом Ииро, молчавшей до этого. — А ты отказался.
— Не было такого, — буркнул Мстислав, но не слишком уверенно.
Ииро подлетел к нему, словно обрёл крылья за спиной, схватил за плечи и встряхнул. Его глаза блестели сумасшедшим огнём.
— Она просила поехать с ней! Говорила, что вы вернётесь! А ты вместо этого слышал её «нет». Приди в себя! Поезжай уже за ней! Она ведь читает эти любовные романы и оценит такой романтический шаг!
Мстислав молча разглядывал взлохмаченного Ииро.
— Я её обидел? — недоверчиво спросил он, когда до него, наконец, дошло.
— Долго соображаешь, вожак, — застонала Александра. — Хорошо, что Мирослава более сообразительная, иначе ваши дети заставили бы меня ужаснуться.
Мстислав бросил на неё короткий взгляд, и та, как всегда, не испугавшись, широко ему улыбнулась. Но после её слов о детях в нём что-то перемкнуло и настроилось на другую волну — нетерпеливую и жаждущую действовать.
Ииро отпустил его, и он сначала рванул в свою комнату, провожаемый взглядами всех собравшихся, но, схватившись за ручку, взглянул на них.
— А что мне ей сказать? Я ведь всё, что мог — уже предложил ей.
— Значит, предложи ей то, чего хочет она! — воскликнула Александра, поднимаясь со скамейки. — Эта девчонка полна жизни и мечтаний. Проживи их вместе с ней.
Мстислав кивнул, показывая, что понял и зашёл к себе в комнату, чтобы быстро переодеться в чистое и более официальное, но от галстука всё равно отказался и прихватить денег. Потом он планировал сесть на лошадь до города, где поезд наверняка ходил чаще, чем их автобус. Напоследок он провёл рукой по волосам всё ещё спящего Раймо, которому, как сказала Ингрид, полезнее было восстанавливаться во сне, и вышел из комнаты.
Все уже ждали его в коридоре. Он улыбнулся взволнованный Марте, благодарно кивнул Александре, взглянул на каждого из своих ребят и строго велел им:
— Оставляю вас за главных. Не заставляйте меня жалеть об этом. И хорошо заботься о брате, пока меня не будет.
Ииро лениво усмехнулся.
— Можешь быть спокоен. Мы наведём здесь порядок.